Джерина Кэрол - Граф из Техаса

Сестры Камбелл спрашивали о нем каждый раз, когда Хлоя приезжала в Вако. Они все еще не замужем, если Прескотту интересно это знать. Возможно, ему следует написать им и рассказать в письме, как ему живется в Англии.

— Ну уж нет! Сейчас в моей жизни достаточно женщин! И даже слишком. И я чертовски уверен, что мне совершенно не нужно взваливать на свои плечи лишние беспокойства.

Хотя Хлоя ничего не писала о самой себе, она зато никак не могла остановиться, рассказывая о своей дочери. Было похоже на то, что пятимесячная племянница Прескотта росла не по дням, а по часам, что у нее была ангельская улыбка и смех, и почти каждый день прорезались новые зубы.

Он отложил письмо в сторону, чувствуя, как его боль из головы перемещается ниже, концентрируясь преимущественно в области сердца.

Боже, как он скучал по своей семье! Что бы он только ни сделал, чего бы ни отдал, чтобы опять увидеть их, опять оказаться с ними! Возможно, поместье Рейвенс Лэйер и принадлежало ему, но оно никогда не было и никогда не станет его домом. Домом для него были невысокие горы, раздольные зеленые равнины Западного Техаса и маленькая извилистая речушка Брэнзос. Домом для него был тот, где жили самые любимые в мире люди, а не этот старый замок, который скрипел и стонал каждый раз, когда поднимался ветер.

— Прекрати это, Трефаро, — сказал он, разозлившись на самого себя. Он отбросил в сторону письмо Хлои и схватил следующее. — Похоже, через минуту ты разревешься, как маленький соскучившийся по дому ребенок!

Следующее письмо разом выбило у Прескотта из головы все мысли о Техасе и о любимых им людях, которых оставил там. У него все похолодело внутри от ужаса, когда прочитал аккуратно выведенные строчки на дорогостоящей глянцевой почтовой бумаге.

— Нет! — завопил он, что было мочи в голосе. — Черт побери, нет!

Люсинда, в это время проходившая мимо библиотеки, услышала его крик и бросилась туда.

— Прескотт, что случилось?

— Я обречен. К черту, дорогая, мы все тут обречены.

— Что такое?

Не в силах вынести возобновившуюся с еще большей силой головную боль, он опустил голову на письменный стол перед собой, используя вместо подушки согнутую руку.

— Они приезжают сюда, в Рейвенс Лэйер. Боже, помоги всем нам!

— Кто приезжает в Рейвенс Лэйер?

Не поднимая головы, он протянул ей письмо.

— Они, вот кто.

Люсинда взяла письмо из его руки и, прочитав, сразу поняла причину неожиданного взрыва.

— Кандервуды и гости?

— Вот именно.

— Но разве Кандервуды не твои…

— Да, родственники моей матери, — он поднял взгляд на нее. — Здесь их будет двадцать человек.

— Это не так уж много. Мы, без сомнения, сможем развлечь всех.

— Развлечь их? Дорогая, вы затратите все свои силы только на то, чтобы выжить среди них. Потому что, когда они прибудут сюда, это место превратится в ад, в кромешный ад.

— Скажите по чести, Прескотт, неужели они так плохи?

— Как стая саранчи. Нет, хуже. Они сядут нам на голову со всеми своими друзьями, которых притащат с собой, и когда, наконец, уедут, от нас уже ничего не останется.

Ей захотелось успокоить его, привести убедительные доводы, что не так все и плохо, но она смогла только сказать:

— Они не приедут до конца этого месяца. Так что у нас есть еще более трех недель, чтобы подготовиться к их прибытию.

— Три недели, три месяца — да и трех лет будет недостаточно!

— Но они написали в этом письме, что не пробудут здесь больше четырнадцати дней.

— Четырнадцать дней — это две недели, не так ли?

— Да.

Прескотт покачал головой.

— Нет, это слишком долго. К дьяволу, я провел почти целый месяц с этими людьми и понял, что не смогу находиться в их окружении более двух часов кряду. А за две недели они сведут меня с ума — я просто знаю, что так оно и будет.

— О, не надо рисовать себе все в черных тонах. Возможно, то, что они приедут сюда, не так уж, плохо.

— Вы не знаете, что такое плохо, дорогая. Но скоро вам предстоит узнать это.

Подготовка к приезду Кандервудов была очень похожа на приготовление к большой битве. По крайней мере Прескотт подходил к этому именно так. Но поскольку он никогда не вступал в битвы, которые не имели для него ни малейшего интереса, то и в подготовке к этой старался держаться в стороне от всех, особенно от своей экономки.

Взяв на себя руководство уборкой, миссис Свит привела в замок всех свободных женщин, которых смогла найти в деревне, чтобы помочь немногочисленной прислуге вычистить, выдраить, подмести, вымыть и отполировать каждый дюйм пола, стен, потолков и мебели, которые попадались на их пути. Пустующие спальни западного крыла, не видевшие дневного света уже долгие годы, были подготовлены к приезду родственников его светлости и их друзей. И когда уборка западного крыла была закончена, армия миссис Свит энергично взялась за дело в восточном крыле. Вот тогда-то Прескотт запротестовал.

— Ну уж это переходит всякие границы, — сказал он Люсинде, когда они осматривали одну из свободных спален в восточном крыле. — Мне, возможно, и придется проводить дни с этими людьми, для того, чтобы не казаться хамом, но будь я проклят, если соглашусь проводить рядом с ними еще и свои ночи.

— Будьте благоразумны, Прескотт. Все, что нам надо, — это еще две спальни, и единственные оставшиеся пригодными для этих целей комнаты находятся здесь, в восточном крыле.

— Мне все равно. Всех этих гостей расположите в западном крыле и держите их подальше от меня.

— А как?

— Потесните их!

— И как же нам это сделать?!

— Легко. Положите их спать по два или по три человека на одну кровать. Или, еще лучше, постелите им на полу.

— Мы не можем этого сделать. Это… это негостеприимно.

Он бросил на нее недовольный взгляд.

— Как раз под стать Кандервудам.

— О ради Бога, они же ваша семья.

— Я знаю, — простонал он. — Не напоминайте мне об этом.

Люсинда глубоко вздохнула и решила попытаться подойти к этому вопросу с другой стороны.

— А нужно ли мне напоминать вам, что они пробудут здесь только две недели?

— Это вы так думаете. Я знаю своих родственничков лучше вас. Они все как на подбор — все до одного. Они могут сказать, что собираются пробыть здесь только несколько дней, но я поставлю вам доллар против десяти центов, что они найдут способ остаться здесь на месяц или даже больше, — он на мгновение замолчал и задумчиво нахмурился. — Мне придется придумать что-нибудь, чтобы поскорее избавиться от них.

Удивленная ожесточенностью, которой она никогда не замечала в нем раньше, Люсинда в ответ только покачала головой.

— Ваши родственники еще даже не приехали сюда, а вы уже строите планы, как избавиться от них.