Аманда Скотт - Опасные иллюзии

— Чепуха, ты не трус.

— Рад слышать это. Однако мне хотелось доказать себе, что я способен на поступок. Речь идет о передаче дел поместья в Корнуолле в мои руки.

— О, ты уже мыслишь себя окружным судьей? — с сарказмом спросил отец, и Гидеон с трудом заставил себя не морщиться.

— Нет, сэр. Ну, по крайней мере, пока, потому что еще не очень хорошо знаю законы и способы управления хозяйством. Однако «не знаю» не означает «не могу научиться». Кроме того, я намерен подыскать вам замену и собираюсь сделать это до открытия летнего сезона в Бодмине.

— И каким образом? — усмехнулся Жерво. — Ты мало знаком с законами, с положением дел в графстве. Как же ты сумеешь подыскать мне замену?

— Надо провести своего рода конкурс на замещение вакантной должности, чтобы вы познакомились с кандидатами. Поверьте, я хорошо разбираюсь в людях, и нам не составит труда выяснить, кто из них способен занять пост. Разумеется, ваше мнение будет решающим. Если я вдруг обнаружу, что граф Сен-Меррин окажется достоин звания и желает стать окружным судьей, то без колебания представлю его кандидатуру на ваш суд, — уже не так уверенно как прежде, добавил Гидеон — с таким же успехом можно было бросить перчатку на стол Жерво.

Пыл его постепенно угас, и теперь он со страхом ждал взрыва ярости со стороны отца. Однако тот спокойно поинтересовался:

— Могу я узнать, кто необоснованно назвал тебя трусом?

— Леди Дейнтри Тэррант, сэр, — твердо глядя в глаза Жерво, ответил Гидеон.

— Итак, все дело по-прежнему в ней?

— Вам не стоит забивать голову подобными вещами, сэр. Леди Дейнтри помолвлена с Пенторпом и не желает принимать моих ухаживаний. В настоящее время мне хотелось бы обсудить положение в Деверилл-Корт. Понимаю, вы расстроены, что, в конце концов, имение отойдет мне, а не Джеку, но…

— Ерунда.

— Прошу прощения?

— Чистой воды ерунда, — грубо повторил Жер-во. — Никакой отец не может разочароваться в сыне, геройски проявившем себя при Ватерлоо.

— Я имел в виду…

— Мне все равно, что ты имел в виду. — Жерво устало поднялся и холодно посмотрел на сына.

Гидеон еще с детства боялся такого взгляда, да и сейчас ему не обрадовался. Тоже поднявшись, он произнес:

— Сэр, я думал…

— Помолчи! — взорвался отец. — Сейчас слушай меня. Я не позволю тебе ни на минуту усомниться в том, что разочарован в тебе.

— Но…

— Твой брат всегда жаждал получить титул, но мало интересовался обязанностями, неразрывно с ними связанными. Джек был хорошим спортсменом, прекрасным другом, и я горевал по нем так же сильно, как и по своей жене, вашей матери. Из Джека получился бы никудышний хозяин, если, конечно, он не пересмотрел бы свои взгляды на жизнь. Я думал, ты пойдешь по его стопам. Ты проявлял ничтожно мало интереса к имению и хотя перевернул вверх дном хранилище в поисхах информации о ссоре, вскоре мне стало понятно — у тебя на уме только балы. Именно так проводил свой досуг твой брат. Поэтому я считал, что ты очень похож на Джека.

— Мне казалось, вы не хотите, чтобы я путался под ногами, — как можно спокойнее заметил Гидеон. — Кроме того, у меня имелись причины…

— Знаю, какие у тебя имелись причины. Я это сразу понял, когда ты едва не вылез из кожи при ниде молодой женщины, бросившей мне вызов в зале суда. Поскольку ты упорно продолжаешь действовать в этом направлении, я рад, что мое мнение о тебе оказалось ошибочным, хотя бы частично.

— Значит, вы не возражаете против моего увлечения дочерью Сен-Меррина? — изумился Гидеон.

— Конечно, возражаю, но ты преувеличиваешь мои возможности — я не могу остановить тебя, не могу запретить тебе жениться, поскольку ты совершеннолетний. Или ты хочешь заставить меня поверить, что никогда не женишься.

Гидеон с улыбкой развел руками:

— Мне просто нечего сказать на это, сэр, но моя избранница, во-первых, еще не достигла совершеннолетия, во-вторых, помолвлена. Кроме того, она никогда не пойдет против воли отца. И пока продолжается ссора, у меня связаны руки. Сегодня леди Дейнтри обвинила меня в бездействии, поэтому я твердо решил узнать у вас о причинах той давней вражды.

— Мне известно, что всему виной Тэррант, который сначала осмелился угрожать, а потом отказался принять вызов, брошенный твоим дедом. Больше я ничего не слышал.

— Леди Дейнтри намекнула о слухах о якобинских настроениях.

— Этого также нельзя сбрасывать со счетов. В то время в Корнуолле много говорили об этом, но публичных обвинений предъявлено не было. Полное объяснение этим событиям должно находиться в семейном архиве.

— Именно поэтому я перевернул вверх дном все хранилище, — признался Гидеон. — Однако не продвинулся ни на шаг, не зная, что именно следует искать. Я ожидал встретить в бумагах фамилию Тэррантов, но… О, я отвлекся от темы нашего разговора. Надеюсь, вы не запретите мне учиться управлять Деверилл-Корт?

— У меня нет возражений.

— Тогда почему вы никогда не обращались ко мне за помощью? Вам следовало даже настоять на этом.

Из хозяина, который неохотно берется за дело, получится плохой управляющий, — наставительно сказал Жерво. — Если бы после твоего возвращения с континента я заметил больше желания заняться имением, то действовал бы по-другому, а поскольку ты демонстрировал полнейшее равнодушие, мне пришлось самому вести дела.

— Мне казалось, что вы меня не любите, — признался Гидеон. — Поэтому я и не осмеливался предложить свою помощь.

Жерво сразу напрягся и отвернулся к камину, потом произнес внезапно охрипшим голосом:

— Я никогда не испытывал к тебе антипатии. Просто после смерти вашей матери я не позволял себе роскошь выставлять напоказ свою любовь мому вести дела.

— Мне казалось, что вы меня не любите, — признался Гидеон. — Поэтому я и не осмеливался предложить свою помощь.

Жерво сразу напрягся и отвернулся к камину, потом произнес внезапно охрипшим голосом:

— Я никогда не испытывал к тебе антипатии. Просто после смерти вашей матери я не позволял себе роскошь выставлять напоказ свою любовь, а поскольку ты демонстрировал полнейшее равнодушие, мне пришлось самому вести дела.

— Мне казалось, что вы меня не любите, — признался Гидеон. — Поэтому я и не осмеливался предложить свою помощь.

Жерво сразу напрягся и отвернулся к камину, потом произнес внезапно охрипшим голосом:

— Я никогда не испытывал к тебе антипатии. Просто после смерти вашей матери я не позволял себе роскошь выставлять напоказ свою любовь к вам. Несколько месяцев после ее кончины я так боялся потерять тебя или Джека, что не мог видеть, как вы ездите верхом на лошади, охотитесь, плаваете, ныряете… Джек тогда уже учился в Итоне. Мне было особенно тяжело отправлять его туда после смерти жены. Я понимал, что ты тоже должен получить образование, но это означало, что мне придется отдалиться от тебя. После гибели Джека я остался совсем один, а ты сражался на войне, где тебя могли убить в любую минуту. Можешь себе представить, что я пережил? Пойми, я не выставляю напоказ своих чувств не потому, что их у меня нет, а потому, что считаю это небезопасным.