Карен Робардс - Желание под солнцем

По восемь душ на шлюпку, а шлюпок было четыре. Только тридцать два человека пережили холеру. Примерно половина из них были больны. Никто из них скорее всего не выживет.

Шлюпки крошечные, они далеко от земли, а океан – чудовищный, ненасытный монстр. Какой шанс у этих хилых лодчонок противостоять неистовству стихий?

Кевин сказал, чтобы Лайла продвигалась по палубе впереди него. Ей стоило огромных усилий не выпустить из рук веревку, когда палуба ходила ходуном, а ветер пытался унести ее прочь. Волосы растрепались и хлестали по лицу, ослепляя ее. Волна за волной обрушивались на палубу, грозя затянуть неосмотрительных в океанские глубины. Гром гремел, а молния освещала грозовую черноту неба. Лайла, онемевшая от страха, не раз оступалась. Во рту ощущался привкус ужаса. Она также боялась за Кевина, который твердо держался за веревку позади нее. Где он, такой слабый, возьмет силы, чтобы добраться до шлюпки?

Пока они с трудом прокладывали себе путь по палубе, первая шлюпка была опущена с сильнейшим всплеском. Волны тут же подхватили ее и высоко подбросили. Лайла мельком увидела исказившиеся от ужаса лица и руки, вцепившиеся в борта лодки, прежде чем она нырнула вниз, в котловину, и скрылась из виду.

Крен палубы уже был довольно крутым, и усилия добраться до шлюпок стали более отчаянными. Сквозь сплошную стену дождя Лайла увидела, как Бетси забралась во вторую шлюпку, увидела также, что на весла были посажены двое рабов. Когда лодка ударилась о поверхность воды, мужчины наклонились к своим веслам. Но их усилия были тщетны против мощной силы волн. Лодка только еще раз промелькнула перед глазами Лайлы, прежде чем ее унесло прочь.

Оставалось спустить еще две шлюпки. Доктор Фримен забрался в следующую вместе с миссис Паттерсон и Билли, обеими леди Горман и двумя другими дамами, помимо мужчин, требуемых для гребли. Лайла чудом добралась до поручней с Кевином позади нее, когда эта лодка была заполнена. Уцепившись за поручень смертельной хваткой и силясь устоять на ногах на взбрыкивающей, как дикая лошадь, палубе, она осознала, что ни разу не видела Джосса. Его не было ни в шлюпке, ни в маленькой группке ожидающих людей, и он не приходил, чтобы помочь с эвакуацией. Она отчаянно огляделась, не признаваясь самой себе, почему делает это. Вполне возможно, что он был в первой шлюпке, или она не заметила его во второй…

Но нет, он был тут, и она почувствовала огромное облегчение, когда увидела его чуть поодаль у поручня. Его черные волосы насквозь промокли и прилипли к голове, а мокрая одежда облепляла тело, когда он крутил лебедку, опускающую шлюпки, с еще одним рабом. Он увидел ее примерно в то же время, что и она его. У нее создалось впечатление, что его плечи слегка расслабились, словно он, как и она, испытал облегчение, обнаружив ее местонахождение. Затем он вновь переключил внимание на свою работу. Последняя шлюпка была подвешена и опущена.

Оставалось шесть человек на эту последнюю лодку. Лайла была единственной женщиной среди оставшихся. Капитан Бун вывернул румпель, надеясь удержать корабль в как можно более устойчивом положении, пока они не отплывут. «Быстрый ветер» забирал в себя воду с устрашающей скоростью. Долго он не продержится.

Лайла села в шлюпку вместе с Кевином и устроилась возле кормы. Ветер с дождем так хлестали по лицу, что она почти ничего не видела. Волосы промокли насквозь и били по плечам и спине, пока она не собрала их и не сунула сзади под платье. От ощущения их холодной мокрой массы на спине ее пробрала дрожь. Привкус страха был сильнее, чем вкус соли на губах. Она облизнула их, уцепившись за сиденье мертвой хваткой, когда волна за волной поднимались, угрожая им, подвешенным высоко над морем. Капитан Бун забрался в лодку, следом за ним плотный невысокий человек, которого, как полагала Лайла, звали мистер Дауни. Капитан Бун сделал ему знак присоединиться к нему на носу, возможно, чтобы выровнять распределение веса в лодке. Теперь «Быстрый ветер» был пуст, не считая Джосса и другого мужчины, крутящих лебедку. Оба были рабами – очевидно, по мнению капитана, их жизни не представляли большой ценности, поскольку стало понятно, что они будут оставлены.

– А как же они? – прокричала Лайла, когда шлюпка покачнулась и устремилась вниз, падая в море с устрашающей скоростью. Никто не ответил. Завывание ветра и рев волн сводили все другие звуки на нет.

Лодка со шлепком ударилась о воду, и Лайла чуть не слетела с сиденья. Громадная масса воды, выплеснувшаяся из-под лодки, окатила их, когда маленькую шлюпку подхватило и вскинуло на гребень волны. Лайла увидела, что веревки, привязывающие шлюпку к «Быстрому ветру», еще не выброшены. Подняв глаза на корабль, возвышающийся над ними, Лайла почувствовала дурноту при мысли о людях, которых там оставили. Затем ее сердце подскочило к горлу, когда она увидела Джосса, повисшего, как обезьяна, на веревке, все еще соединяющей нос шлюпки с «Быстрым ветром». Он крепко обвивал ее ногами, спускаясь на руках с грацией и скоростью циркового акробата. Потом и другой мужчина заскользил по веревке, ведущей на корму. Волны окатывали их, корабль раскачивался и грозился упасть на них, ветер бешено швырял. Лайла думала, что у них ни за что не получится добраться до шлюпки – но у них получилось! Как только их ноги коснулись дна лодки, веревки были отвязаны. Шлюпка пустилась в самостоятельный путь по темному мстительному океану.

Лайла не знала, сколько они сидели, съежившись, в этой шлюпке, – возможно, несколько часов, а быть может, и дней. Она лишь знала, что неистовство бури, казалось, усиливалось с каждой проходящей минутой и что еще никогда в жизни она не была ни в чем так уверена, как в том, что смерть скоро настигнет их. Все мужчины, за исключением Кевина, который был все еще слишком слаб после холеры, по очереди работали веслами, хотя пользы от этого посреди беснующейся стихии было мало. Лодка двигалась туда, куда несли ее волны и ветер, взбираясь на гребни, высокие, как горы, затем проваливаясь в глубокие бездны. Зубы Лайлы стучали от холода. Одежда облепляла, как ледяной саван. Колени тряслись от страха. Она снова и снова бормотала молитвы, заученные в детстве. Она увидела, что губы других вокруг нее тоже шевелятся, и догадалась, что они делают то же самое.

Пропало ощущение времени. Крошечную шлюпку швыряло по прихоти моря. Лайла примирилась с мыслью, что они утонут. Вопрос был только в том, когда это случится. Они были совершенно одни среди чудовищной черной необъятности бушующей стихии. Лайла больше ни разу не видела другие шлюпки с тех пор, как каждая из них была опущена на воду. Их завертело и унесло, как пробки в водовороте. Она сомневалась, что кто-либо из них когда-нибудь снова увидит землю.