Карен Робардс - Желание под солнцем

Как только он благополучно поселится в «Усладе сердца» и напряжение немного уляжется, она сделает все возможное, чтобы освободить его. Если бы только Джосс доверился ей и до того времени потерпел! Но, зная Джосса так, как она его знала, Лайла сомневалась, что его терпения хватит надолго. Просто чудо, что он до сих пор молчит.

Джосс медленно пошел вперед, остановившись на почтительном расстоянии от ее отца, и Лайла украдкой облегченно вздохнула. Он ведет себя осторожно, ждет, что будет, прежде чем что-то предпринимать. Слава Всевышнему!

– Ты спас жизнь моей дочери. Не единожды. – Это было утверждение, не вопрос. – Почему? – Вопрос прозвучал резко, словно выстрел. Взгляд Джосса не дрогнул.

– Считаю своим долгом уберечь любого невинного человека от беды, если это в моих силах.

Ответ был идеальный. Прямой, но не раскрывающий никаких секретов. Лайла почувствовала, как тело отца немного расслабилось. Кевин же, стоящий с другой стороны от нее, оставался все таким же напряженным. В его глазах читалось подозрение, и, пока Джосс говорил, он, казалось, наблюдал одновременно за ними обоими.

– Я благодарен тебе. – Джосс лишь наклонил голову. Леонард бросил взгляд на свою дочь, молчаливую и бледную, которая стояла с ним рядом, затем снова посмотрел на Джосса: – Она говорит, что ты не сделал ничего такого, что могло бы оскорбить ее добродетель. – Это был одновременно и холодный вызов, и вопрос.

– Папа! – Лайла была шокирована. Она бросила на отца негодующий взгляд. Как он мог задать такой вопрос в присутствии стольких людей?!

– Молчи, девочка! Лучше сразу открыто разобраться с этим. – Он перевел оценивающий взгляд сощуренных глаз с Лайлы на Джосса: – Итак, парень, отвечай! Не сделал ли ты чего-то постыдного с моей девочкой?

– Папа, ты смущаешь меня! – Протест Лайлы подогревался не только смущением, но и тревогой. Зная Джосса, она боялась, что гордость не позволит ему солгать. А если он признается в чем-то близком к правде, он не жилец на этом свете, да и ей придется не лучше.

– Я сказал – молчи! – приказал Леонард таким резким тоном, каким никогда не разговаривал со своей любимой дочерью. Лайла, замолчав, могла лишь смотреть на Джосса с безмолвной мольбой. Он ни разу даже не взглянул на нее.

– Уверяю вас, мистер Реми, что я никогда не запятнал и никогда не запятнаю честь леди.

Лайла уловила в этом завуалированную колкость, но испытывала слишком большое облегчение от дипломатичности ответа, чтобы придираться. Таким образом он очень тонко давал ей понять, что не считает ее леди. Что ж, она заставит его заплатить за это – но позже, гораздо позже, и по-своему.

– Что ж, прекрасно. – Глаза отца ненадолго переместились на ее лицо, и она почувствовала себя дюйма на два выше, когда прочла в них облегчение. Очевидно, он поверил, что она по-прежнему такая же нетронутая, какой была до отъезда с Барбадоса. Что ж, вина, быть может, неприятное чувство, но правда была бы гораздо хуже. Отец удовлетворен, и она отнюдь не намерена его разочаровывать!

Затем Леонард обратился к капитану Ратледжу, который держался в стороне и не вмешивался в разговор:

– Я попрошу вас подержать его у себя на корабле до тех пор, пока не организую его доставку на плантацию. Я пошлю кого-нибудь из своих людей сегодня или по крайней мере не позднее завтрашнего утра, чтобы забрать его. Я еще раз благодарю вас за вашу доброту к моей дочери и знаю – вы поймете, если я скажу, что мне хотелось бы поскорее отправиться домой. Мы с моим будущим зятем… – Здесь голос Леонарда Реми наполнился гордостью, и он повторил милые сердцу слова, ласково взглянув на Кевина: – Мы с моим будущим зятем собираемся отвезти девчонку домой и больше никуда не отпускать. Больше никаких путешествий! Я благополучно выдам ее замуж, хватит уже с меня тревог за нее! Ее мачеха, без сомнения, уже не находит себе места от беспокойства, недоумевая, что нас так задержало.

Леонард протянул руку капитану Ратледжу, который взял ее и потряс, впервые за все это время улыбнувшись Лайле.

– Дети – это сущее наказание, правда? У меня шестеро мальчишек, так что мне ли не знать, что такое беспокойство! – От отпустил руку отца Лайлы и по-отечески потрепал ее по щеке. – Поезжайте с вашим отцом, мисс Реми, и всяческих вам благ. Я так рад, что не поддался своему гневу, когда мы вытащили вас из воды, и не повесил вас и вашего человека вместе с остальными.

– Я… спасибо вам, капитан, – сказала Лайла, не в состоянии придумать другого ответа. Затем отец взял ее под руку и повел прочь. Ее повели по сходням под пристальным взглядом изумрудных глаз.

Дома! Еще никогда в жизни Лайла не была так счастлива оказаться дома. Когда карета свернула на длинную подъездную дорогу, ведущую к главному дому, Лайла ощутила приятную тень от двух рядов высоких густолиственных пальм, которые окаймляли дорогу, как объятие. Она взглянула на красную черепичную крышу дома, чуть проглядывающую сквозь деревья. Волнение ее было таким, что она с трудом могла усидеть на месте. Сидящие по обе стороны от нее Леонард и Кевин снисходительно улыбались, видя охватившую ее нервозность. Лайла нетерпеливо вытягивала шею, чтобы взглянуть впервые почти за шесть месяцев на длинный, оштукатуренный белым дом, в котором родилась. Она надеялась, что больше никогда не уедет из него больше чем на одну ночь.

– Лайла!

– Мисс Лайла!

При звуке колес кареты ее мачеха Джейн первая сбежала с веранды по ступенькам. Вслед за ней бежала Мейзи, и ее кожа блестела на солнце, как полированное эбеновое дерево, а жилистое худое тело противоречило ее репутации лучшей поварихи на Барбадосе. Остальные домашние рабы высыпали вслед за Мейзи, всей гурьбой спеша вниз по лестнице, чтобы приветствовать любимую девочку.

– Лайла, добро пожаловать домой!

Лайла практически выпала из кареты в объятия мачехи, обнимая добрую женщину, которую всем сердцем полюбила за эти годы. Мейзи протянула руку, чтобы потрепать Лайлу по плечу, потом увидела, что пальцы у нее в муке, и со смешком убрала руку.

– Мисс Лайла, мы уж думали, что вы умерли!

– Ох, Мейзи, как же я рада тебя видеть! Как же я рада видеть всех вас!

Как только Джейн отпустила Лайлу, она обняла Мейзи, не обращая внимания на протесты по поводу испачканных в муке рук. Взглянув через плечо Мейзи на радостно улыбающихся рабов, Лайла увидела лицо, которое боялась больше никогда не увидеть.

– Бетси! Ох, Бетси, я боялась, что ты утонула! – Она упала в объятия Бетси, и две девушки горячо обнялись.

– Вы были ближе к тому, чтобы утонуть, чем я, мисс Лайла. Нашу шлюпку заметил другой корабль меньше чем через день! Шлюпка, в которой были вы, – единственная, которая потерялась, и когда мистер Кевин вернулся домой и сказал, что вас унесло в море… ну, скажу я вам, не хотела бы я еще раз пережить это.