Карен Робардс - Желание под солнцем

– Я не избивал тебя…

Он отступал под ее нежным натиском, пока не сдавался, но уже слабел. Лайла прижалась губами к колючей коже под подбородком, освободила руки и обвила его за талию, ладонями смакуя соприкосновение со стальными, обтянутыми атласом кожи мускулами поясницы.

– Тогда как бы ты это назвал?

– Любовные похлопывания?

– Ха! Любовные похлопывания! Теперь я неделю не смогу сидеть!

Она пробежала ладонями по голой коже его спины, гладя плоские мускулы по обеим сторонам позвоночника, кончиками пальцев обводя лопатки, при этом прижимаясь к нему.

– Как их ни назови, но они были заслуженными, и ты прекрасно знаешь это, ведьмочка! Невелика цена, если учесть, что твои слова стоили мне моей свободы!

– Спасли тебе жизнь!

– Мы договаривались, что, когда нас спасут, ты никому не скажешь о моих обстоятельствах. Я бы не копал с утра до ночи дурацкие ямки для тростника, если б ты держала свой болтливый маленький язычок за зубами!

Несмотря на сердитые слова, в его голосе уже не было прежнего запала. Руки обвились вокруг ее талии, ладони мягко гладили то место, по которому еще недавно били.

Лайла отстранилась, чтобы взглянуть на него.

– Ямки ты бы не копал, потому что висел бы на рее. Я должна была либо сказать им, что ты мой раб, либо любоваться тем, как тебя будут вешать. Я бы ни за что не сказала этого при других, менее ужасных обстоятельствах, неужели ты не понимаешь? Это не было предательством, Джосс.

Он некоторое время смотрел на нее, окидывая глазами лицо. Одна рука перестала массажировать ее ягодицы и поднялась к ее лицу, чтобы взъерошить короткие локоны, теперь чистые, блестящие и волнистые, но определенно не тот длинный соблазнительный шелк, который он так любил. И тем не менее, как он уже заметил на борту «Красотки Беттины», такая прическа шла ей.

– А знаешь, ты мне такая нравишься: кудрявый мальчик-блондин с лицом ангела и телом женщины. Соблазнительно. Кит тоже так считает?

Лайла прикусила язык, глаза ее расширились. Говорить она не хотела в данный момент.

– Я не желаю говорить… Ты не поцелуешь меня, Джосс? Голос ее был просительным, глаза, встретившиеся с его взглядом, мягкими. Он мгновение смотрел на нее, и глаза его горячо вспыхнули, когда ее ноги прижались к его ногам.

– Пожалуйста, Джосс. – Это был соблазнительный шепот, а он – добровольная жертва. Его рука скользнула вверх и обхватила затылок, приподнимая лицо к его рту. Он пробормотал что-то, но кровь так громко стучала у нее в висках, что она не расслышала.

Его рот коснулся ее губ, и веки Лайлы, затрепетав, опустились. Губы его были теплыми и мягкими, поцелуй нежным.

– Я скучала по тебе, – проговорила она у его рта, открыв глаза. Его глаза, встретившиеся с ее взглядом, потемнели от страсти.

– А теперь я не хочу говорить! – прорычал он и снова завладел ее ртом.

На этот раз поцелуй был крепким и глубоким. Когда он оторвался от ее губ, он повел ее к постели. Она села к нему на колени, обвив руками за шею, и откинула голову к нему на плечо, когда он стал прижиматься обжигающими поцелуями к нежной коже ее шеи.

– Что, черт побери, на тебе надето под этим? Ничего? – Его ладонь погладила ее грудь под тонким муслином.

– Только… нижняя юбка. – Голос ее был нетвердым, и она дрожала под его ласкающей рукой.

– Разгуливать полуголой – еще один варварский обычай на вашем острове?

Это ворчание вызвало у Лайлы дрожащий смешок.

– Мы носим на Барбадосе столько же одежды, сколько и вы в Англии. Но мне пришлось одеваться самой. Я не хотела, чтобы Бетси знала… – Ее голос виновато смолк.

– Обо мне, – угрюмо заключил Джосс, и его рука замерла, остановив свое восхитительное путешествие по ее телу.

– О, Джосс… – с несчастным видом начала она, выпрямившись у него на коленях.

– Молчи, – велел он, притягивая ее назад для нового неистового поцелуя, словно чтобы остановить ее слова. Потом уложил ее спиной на постель, вытянувшись рядом, и повернул ее к себе так, чтобы дотянуться до пуговиц на спине. Она почти не заметила, как он стащил с нее платье, потом единственную нижнюю юбку. Когда на ней ничего не осталось, он сбросил с себя брюки. Она выгнулась, и ноги инстинктивно раздвинулись, пока ждала в дрожащем предвкушении, когда он войдет в нее.

Но он этого не сделал.

Разведя ее ноги еще шире, он встал между ними на колени. Его руки скользнули, теплые и сильные, вверх по стройным икрам, по трепещущей мягкости бедер. Он погладил ее живот, груди, вновь вернулся к бедрам. Лайла затаила дыхание от восхитительнейшего, изысканнейшего напряжения, которое нарастало внутри ее в том месте, которого он так старательно избегал касаться. Когда его руки снова прошлись по ней, по-прежнему не касаясь места, больше всего жаждущего прикосновения, она волнообразно задвигалась, приглашая его руку туда, куда она никак не шла. Вместо этого он сосредоточенно потирал большими пальцами соски, мягко помял груди и живот, прежде чем непростительно медленно скользнуть ладонями вниз, на внутреннюю сторону бедер. Когда он начал свое дразнящее наступление в третий раз, она протестующе замычала и открыла глаза.

Зрелище, представшее ее глазам, шокировало бы ее до основания шесть месяцев назад. Лицо его было жестким и красивым, глаза словно изумруды, когда он пробегал ими по предмету своих желаний, так восхитительно раскинувшемуся перед ним. Он стоял на коленях между ее бесстыдно раздвинутых бедер, похожий на хищного самца-победителя.

Проследив за его взглядом, взглянув на себя, Лайла увидела свою наготу словно в первый раз. Она была вся гладкая и белокожая, очень женственная. Он – мускулистый и на редкость мужественный.

Распластавшееся на грубом сером одеяле, ее обнаженное тело было самым шокирующим из всего, что она когда-либо видела. И он тоже видел его, каждую подробность, немилосердно освещаемую дымящейся лампой.

– Джосс. – Это был чуть слышный шепот леди, которую годами воспитывали в подобающей скромности.

– Гм?.. – Он не перестал делать то, что делал, даже на секунду не приостановил своих чувственных поглаживаний, но глаза встретились с ее взглядом. Они неистово горели.

– Свет, – слабо выдавила она, почти не в состоянии дышать под его руками, своими ласками обжигающими ее, словно ставящими на ней свое особое, любовное клеймо.

Он покачал головой:

– О нет. Не сегодня, милая. Я хочу видеть тебя… и хочу, чтобы ты видела меня. Хочу, чтобы у тебя не было ни малейших сомнений в том, кто занимается с тобой любовью.

– Но…

– Ш-ш-ш… – Он закрыл ей рот крепким голодным поцелуем. На несколько мгновений он оставался лежать на ней, и уже один его вес был останавливающим сердце ощущением, когда он вдавил ее в тонкий колючий матрас, который скрипел на веревочной сетке. Лайла горячо ответила на поцелуй, прижавшись к нему, чувствуя, как восхитительный трепет желания проносился по ней там, где их тела соприкасались.