Карин Монк - Ведьма и воин

Все это становилось далеким и туманным, по мере того как она погружалась в сон, защищенная сильным телом этого смелого и безумного воина, ощущая спиной ровное биение его сердца.

Отец сидел у костра, довольно улыбаясь, а Гвендолин читала ему вслух.

Джон Максуин гордился, что научил дочь читать, хотя вынужден был держать ее способности в глубокой тайне. Никому из женщин клана Максуинов не разрешалось учиться этому искусству. Это делалось не из-за гнусного желания унизить их или поставить в подчиненное положение. Просто Максуины не считали, что женщине необходимо уметь читать, поскольку только мужчины имели дело с важными бумагами, заключали договоры и сделки. Зачем молоденькой девушке тратить драгоценное время, разбирая чьи-то закорючки, когда она может заняться чем-нибудь полезным, например, потрошить рыбу, чесать шерсть или ощипывать птицу? Но отец Гвендолин происходил из южного клана, а они не так строго придерживались обычаев, как Максуины. Он научил читать и писать сначала жену, а потом и дочь. Гвендолин обучалась тайно, по ночам, под прикрытием тишины и стен их маленького домика. Отец не хотел давать Максуинам еще один повод, чтобы они сторонились и еще больше боялись его любимого ребенка.

– Когда я уйду, у тебя останутся друзья среди книг, моя милая Гвен, – сказал он ей.

Гвендолин взглянула на него поверх книги и нахмурилась.

– Куда бы ты ни отправился, папа, я пойду с тобой.

Печальная улыбка скользнула по ласковому лицу отца. А затем он начал исчезать.

Холод пронизывал тело Гвендолин. Она свернулась еще сильнее, стараясь удержать отца. Но его изображение исчезло. Вся дрожа, она потянулась к тому утешительному теплу, которое окружало ее всю ночь. Но тепло куда-то исчезло: прислониться было не к кому.

Ощущая себя брошенной, она открыла глаза. Отец мертв, с болью вспомнила она. Больше не будет ночей, когда она читает ему у огня или слушает чудесные сказки, которые он любил рассказывать ей.

Макдан и его воины уже встали и готовились к дневному переходу. Бродик жарил на небольшом костре нехитрый завтрак: овсяные лепешки и рыбу, а Макдан, Нед и Камерон занимались лошадьми. Гвендолин села и принялась растирать обнаженные руки. Она заметила, что Изабелла по-прежнему лежит, свернувшись, под вторым пледом Бродика и, похоже, спит.

– Доброе утро, миледи, – весело приветствовал ее Камерон. – Чудесный день, правда? Должен признаться, что благодаря твоим знакомым духам моей голове сегодня гораздо лучше.

– Это хорошо, – пробормотала она.

– Хочешь перекусить овсяными лепешками и рыбой? Ее Нед только что поймал, и она должна быть вкусной.

Гвендолин покачала головой. Душевная боль от воспоминания о потере отца лишила ее аппетита.

– Я не голодна.

– Нет, ты поешь, – приказал Макдан, не глядя на нее. Он поправлял подпругу седла.

– Я не голодна, – упрямо повторила Гвендолин.

– Тебе необходимо подкрепиться, – возразил он. – Вчера у тебя не было во рту ни крошки, и готов поклясться, что в темнице ты тоже ничего не ела. Ты похудела и ослабла.

Он окинул ее с головы до ног критическим взглядом.

– Я не чувствую слабости, – запротестовала она. Хотя, откровенно говоря, за четыре дня, прошедшие после смерти отца, она понимала, что заметно похудела.

– Полная сил женщина не мерзла бы так этой ночью. Считай, что тебе повезло, если к полудню ты не свалишься в лихорадке и не умрешь до завтрашнего утра.

Гвендолин растерянно смотрела на него. Что за странная забота о ее здоровье?

– Я не собираюсь подхватить лихорадку…

– Твоя жизнь принадлежит мне, – перебил он девушку. – А я решил, что ты должна поесть.

Она хотела возразить, что ее жизнь не принадлежит ни ему, ни кому-либо другому, но в этот момент к ней осторожно приблизился Бродик с едой.

– Попробуйте, миледи, – предложил он. – Даже если вы сейчас не голодны, пройдет несколько часов, прежде чем мы сделаем остановку и сможем поесть.

Аромат только что пожаренной рыбы заставил ее ощутить пустоту в желудке.

– Возможно, я съем кусочек, – согласилась она. – Но я делаю это не потому, что ты так приказал, Макдан.

Макдан пожал могучими плечами.

– Мне абсолютно все равно, лишь бы ты поела.

– Я голодна, – сонным голосом заявила Изабелла, потянувшись из-под пледов.

– Доброе утро, Белла, – обратился к ней Бродик. – Хорошо спала?

– Конечно, нет, – холодно ответила она. – Я вся в синяках, оттого что пришлось лежать на твердой земле, а этот мерзкий грубый плед исцарапал мне кожу. Я совсем не могла спать.

– Мне кажется, ты отлично отдохнула ночью после того, как Макдан показал тебе свою рану, – насмешливо заметил Камерон.

– О! – воскликнула Изабелла. – Это было ужасно. Как вы могли подумать, что я способна вынести такое зрелище?

– После всех твоих жутких угроз я подумал, что тебе доставит удовольствие воткнуть в меня иголку.

– Не думай больше об этом, – успокоил девушку Бродик, подавая ей что-то вроде салфетки, на которой была разложена еда.

– Пахнет горелым, – сморщила носик Изабелла.

– Прошу прощения, – извинился он. – Больше ничего нет.

Сообразив, что ничего другого ей не дадут, она с жадностью набросилась на еду.

– Вам сегодня лучше ехать побыстрее, – сообщила она с набитым ртом. – Роберт обязательно будет преследовать вас. Он не успокоится, пока я целой и невредимой не вернусь к отцу.

– Роберта можно не принимать в расчет, – сказал Макдан. – Если твой отец не пошлет нам вдогонку еще людей, вряд ли мы будем иметь удовольствие увидеть Роберта сегодня.

– Значит, он появится завтра, – пророчествовала Изабелла. – И тогда он привяжет тебя за руки и за ноги к двум лучшим лошадям и пустит их галопом в противоположные стороны. Они разорвут тебя на части, а затем протащат твои окровавленные останки по всем горам.

– Господь свидетель, – рассмеялся Камерон, – кажется, я буду скучать по ее угрозам.

– А я нет, – пробормотал Алекс, вскакивая на лошадь. – Пора в путь. Нед, сегодня ты посадишь ведьму к себе. Вы оба легкие, так что твоя лошадь сможет развить хорошую скорость.

Очень логичное объяснение, уговаривал он себя, наблюдая, как Гвендолин устраивается позади Неда. Ему показалось, что у нее недовольное лицо, но Нед не подал вида, что считает его приказание необычным. Откровенно говоря, Алекс просто не выдержал бы близости ее стройного нежного тела. Он не спал всю ночь, согревая ее своим теплом. Сначала ему казалось, что это ничего не значит, что он просто ляжет рядом с ней и заснет. Вместо этого он следил за каждым ее вздохом, каждым движением и поворотом ее нежного девичьего тела, которое было слишком прекрасным и хрупким, чтобы переносить суровые условия жизни в горах. Он чувствовал ее скованность и притворился спящим, зная, что она не верит его клятве и боится, что он набросится на нее. Задолго до того, как первые лучи солнца стали пробиваться сквозь остроконечные верхушки нависших над ними сосен, он стал сомневаться в своей способности сдержать данное слово. Каким-то образом эта бледная хрупкая девушка смогла вызвать в нем жар желания, которое, как он полагал, ему больше не суждено было испытать. Тело его горело огнем, налившиеся тяжестью чресла болели.