Карин Монк - Ведьма и воин

– Тогда у него резался зубик, – не сдавалась Летти. – А теперь все в порядке. У него не было никакой причины плакать этой ночью.

– Если не считать необходимости разбудить соседей, – проворчал Квентин, живший в соседнем домике.

– Я слышал жуткий вой этой ночью, – сказал Гаррик, меняя тему разговора.

– Это был ребенок Летти, – пошутил Квентин, заставив всех рассмеяться.

– Крик был какой-то нечеловеческий, – возразил Гаррик. – Я искал свою собаку Лэдди во время бури, но от этого кровь застыла у меня в жилах, и я побежал домой, запер дверь на засов, моля Господа о милосердии.

– А что потом? – полюбопытствовал Реджинальд, оставивший наконец попытки нащупать свой меч.

Гаррик пожал плечами, смущенно признаваясь:

– Я выпил кувшин эля и заснул.

– Интересно, сколько кувшинов ты выпил до того, как услышал этот вой? – с подозрением спросил Лахлан.

– Два или три, – честно ответил Гаррик.

– Ты нашел собаку? – поинтересовался Оуэн.

Гаррик покачал головой, живописуя свои подозрения:

– Ее забрала ведьма для своих черных обрядов.

Все сочувственно вздохнули.

Внезапно кто-то громко рыгнул и стукнул пустой кружкой о столешницу.

– Эль выдохся, – сообщил Фаркар, вытирая рукавом мокрый рот. – Я с трудом пью его.

Нетвердой рукой он взял кувшин и снова наполнил до краев свою кружку.

– Я тоже заметил это, – согласился Квентин, – с тех пор как приехала ведьма. И мясо подгорает каждый вечер.

– Вот уж неправда! – вспыхнула кухарка Алиса.

– Я же не говорю, что это твоя вина, Алиса, – торопливо стал успокаивать ее Квентин. – Просто после появления ведьмы все стало немного подгорать. Вне всякого сомнения, это ее проделки, – смиренно добавил он, – а не твои.

– Если еда была такой ужасной, почему ты вчера вечером набивал свое брюхо, как будто это пустой мешок? – с издевкой спросила кухарка.

– Думаю, мы все согласимся, что после приезда ведьмы здесь случилось много необычного, – прервал их перебранку Лахлан.

– Даже Макдан ведет себя странно, – вставила Ровена.

– Ведьма каким-то образом сумела околдовать его, – сделала вывод Элспет. – Вот почему он разрешил вчера вечером ей остаться с Дэвидом, когда ему следовало запереть это дьявольское отродье в темнице!

– Макдан всегда ведет себя странно, – заметил Реджинальд. – Не стоит придавать этому особого значения.

– Да, это правда, – согласился Лахлан. – С тех пор как умерла Флора, он немного не в себе.

– Бедняга, – вздохнул Оуэн. – Это разбило его сердце. И вдобавок повредило разум.

– Неужели он снова разговаривал с ней? – с беспокойством спросила Марджори.

– Нет, – послышался низкий грозный голос. – Я не разговаривал.

Алекс вошел в зал, и в зале повисло неловкое молчание. За лэрдом следовали Камерон, Бродик и Нед; на их напряженных лицах было написано неодобрение.

– Если у кого-нибудь из вас возникло беспокойство относительно благополучия клана, – заговорил Алекс, обводя взглядом испытывающих неловкость собравшихся, – то я предпочел бы, чтобы вы открыто высказали его мне.

– Правильно, парень, правильно, – согласился Оуэн, кивая седой головой. – Совершенно верно. Мы так и собирались поступить.

– Поэтому мы и собрались здесь, – с невинным видом добавил Лахлан. – Чтобы поговорить с тобой.

– И вот теперь ты пришел, – закончил Реджинальд. – Чертовски вовремя, должен заметить.

Алекс скрестил руки на груди.

– Ну?

– Понимаешь, парень, – нерешительно заговорил Оуэн, – у нас тут состоялся небольшой разговор по поводу красивой ведьмы, которую ты привез в замок.

– Мунро утверждает, что на самом деле она выглядит, как сморщенный старый башмак, – сообщил Лахлан.

– Ради бога, Лахлан, – проворчал Реджинальд. – Макдану это совершенно безразлично!

– Почему это? – спросил Лахлан. – На его месте я предпочел бы знать правду, пока ее фальшивая красота не ввела и меня в заблуждение.

– Если ее внешность действительно так безобразна, – ответил Алекс, стараясь сохранять спокойствие, – то я благодарен ей, что она скрывает это от меня. Что еще?

– Она собирается убить твоего сына, Макдан, – предупредила Элспет. – Именно поэтому она здесь.

– Ты ошибаешься, Элспет, – покачал головой Алекс. – Гвендолин Максуин находится здесь потому, что я пригласил ее приехать, после того как спас от костра, и она великодушно согласилась.

Это было явным преувеличением. Но Алекс подумал, что, рассказав клану, как он притащил Гвендолин в замок против ее воли, только усугубит опасения своих людей.

– Она здесь, чтобы помочь Дэвиду, – заверил он женщину, – а не навредить ему.

– Ты не можешь в это верить, Алекс, – возразила Ровена. – Ведьме нельзя доверять. Она была приговорена к сожжению на костре собственным кланом. Должно быть, она совершила что-то ужасное, чтобы заслужить такое наказание. Вне всякого сомнения, она убила еще кого-то!

– Ее осудили за колдовство, – ответил Алекс, делая вид, что это ее единственное преступление, и не очень серьезное. Он не любил обманывать своих людей и чувствовал особую вину перед Ровеной, чья дружба на протяжении многих лет оставалась неизменной. Но его сын умирал, и способности Гвендолин, откуда бы они ни взялись и какова бы ни была их природа, остались его единственной надеждой. Он должен заставить клан смириться с ее присутствием, пока Дэвид опять не будет здоров.

– Не могу представить себе, что такая хорошенькая девушка кого-нибудь убивает, – заметил Оуэн. – Во всяком случае, намеренно.

– Это потому, что ты не видишь ее настоящей наружности, – возразил Лахлан. – Глоток моего зелья – и один взгляд на эту покрытую бородавками старую каргу заставит твой завтрак выскочить обратно!

– Почему это я должен пить подобный напиток? – смущенно нахмурился Оуэн.

– Не ты! – нетерпеливо воскликнул Лахлан. – Она!

– Если она не желает зла Дэвиду, то почему впускает в комнату мальчика холодный воздух и заставляет его принимать ледяные ванны? – не отступала Элспет. – Зачем она выбросила из комнаты все горшки с благовониями и заставила его лежать в постели почти голым, едва прикрыв одним пледом? И почему она не дала мне пустить ему кровь вчера вечером, когда его тело было пропитано ядами, которые нужно было удалить?

– Потому что ее методы лечения отличаются от тех, к которым ты привыкла, – ответил Алекс. – Как я понял, вы боитесь ее. С этим я ничего не могу поделать. Но Гвендолин Максуин – опытный и искусный лекарь, и она использовала свои способности, чтобы вылечить десятки людей, считавшихся почти мертвыми. А кроме того, – мрачно добавил он, – она поклялась спасением своей души, что вылечит моего сына.

Конечно, это была абсолютная ложь. Он понятия не имел, сколько людей действительно вылечила Гвендолин. Став его пленницей, она была вынуждена согласиться попытаться вылечить его сына, и ничего больше. Но никто из клана не стал спорить с ним. Вместо этого они с неожиданным интересом, но молча смотрели на него. Воспользовавшись этой переменой настроения, Алекс смело продолжил свою речь: