Эйна Ли - В путь за любовью

– Неправильно это, что нас заставляют стоять в карауле по ночам, – ныл Джейк Фаллон, один из холостяков, который частенько ужинал с ними. – Это проблемы Скотта. Надо было больше верховых нанимать.

– Нет, это вполне справедливо, – возразил Говард Гарсон, раскуривая трубку. Запах табака нравился Ребекке гораздо больше, чем резкая вонь от бизоньего стада, которую доносил до них ветер.

В отличие от Говарда, который спокойно сносил все тяготы, Фаллон постоянно жаловался то на одно, то на другое. Все считали его лентяем, который вечно отлынивает от работы: когда подходила его очередь стоять на страже, он искал любой повод, чтобы этого не делать.

– Всегда есть опасность, что нападут индейцы, – добавил Отто фон Диман.

– Черта с два! – возразил Фаллон. – Где вы видите индейцев? Лично я не встретил ни одного краснокожего с тех пор, как мы переправились через Канзас.

– Майк Скотт знает, что делает, – веско сказал Клэй. – Я ему доверяю.

Он не скрывал неприязни к Фаллону, и по этому вопросу Ребекка всецело разделяла мнение мужа.

Фаллон служил в армии Соединенных Штатов и никогда не снимал ножен, которые едва не волочились по земле: росточку он был небольшого. Он утверждал, что до войны занимался плотницким мастерством, однако Ребекка ни разу не видела, чтобы он брался за гвозди и молоток, когда какой-нибудь фургон требовал ремонта. Ребекке он очень не нравился. Клэй в отличие от Фаллона всегда вел себя любезно с дамами. И Хелена Гарсон, и Бланш фон Диман боготворили его. По правде говоря, в лагере одна только Ребекка не считала, что на Клэе Фрезере свет сошелся клином. Но рядом с Джейком Фаллоном она всегда чувствовала себя не в своей тарелке. Он презирая женщин и не скрывал этого, хотя каждую раздевал глазами.

Когда коротышка, пыхтя, ушел прочь, разговоры иссякли и все рано разошлись по фургонам. Впервые с той ночи, когда Клэй поцеловал ее, Ребекка осталась с ним наедине.

Повисло неловкое молчание. Ей никак не удавалось сосредоточиться на поваренной книге, да и он явно держал роман в руках только для вида. Часто, поднимая глаза, Ребекка встречалась с Клэем взглядом.

– Как думаешь, могли бы мы сыграть в нарды не препираясь? – спросила она наконец.

Клэй захлопнул книгу.

– Думаю, мы можем попробовать.

Ребекка вытащила доску и коробочку с фишками и костями.

– Надеюсь, Клэй, ты умеешь проигрывать, потому что я собираюсь оставить тебя без штанов, – поддела она его.

– Интересно ты подбираешь выражения, Ребекка. Зачем это я тебе без штанов?

– Это просто поговорка такая, – вспыхнула Ребекка.

– Ой, правда? Что ж, перспектива остаться без штанов в твоем обществе привлекает меня все больше.

– Готовься к худшему, Клэй. Я мастер в этой игре.

– Время покажет, Бекки.

Она удивленно подняла брови. Он редко называл ее по имени, еще реже – именем уменьшительным. Она встретилась с ним взглядом и заметила, насколько красивые у него глаза, когда он не хмурится. Темно-карие, с огоньком, теплые, опасно притягательные. Она еще не забыла трепет, рожденный его поцелуями, и, кажется, он не забыл тоже.

Его веселые шутки и ироничные комментарии заставляли ее то и дело смеяться и хихикать. Очень скоро Ребекка узнала, что он умеет с достоинством проигрывать, а уж если выигрывает – дразнит напропалую. Оба они с удовольствием вели сражение не на словах, а на доске для игры. Победителя так и не выявили.

Этой ночью Ребекка лежала и любовалась звездами. Она привыкла спать под открытым небом, а не в душном фургоне – если, конечно, не было дождя. Звезды казались такими близкими: протяни руку – и достанешь.

– Клэй, сколько нам еще до форта Ларами?

– Может, еще пара недель. – Он улегся в нескольких ярдах от нее.

– И половина пути будет пройдена?

– Скотти говорит, что где-то так, – сонно пробормотал Клэй. – Спокойной ночи, Бекки.

– Спокойной ночи, – ответила она и закрыла глаза. Подумать только, они впервые сказали друг другу эти простые слова.

Утесы постепенно стали выше, ландшафт – грубее, но путь еще давался легко. Они шли по южному берегу Платта и достигли Саут-Форка, где река разделялась на два рукава: один бежал в Колорадо, на Юг, другой – в Вайоминг, на Север. Следующим утром собирались переправиться обратно на северный берег.

Ребекка и Генриетта сидели рядышком и слушали мужчин, которые развлекали их песнями. Томас Дэвис тоже пел. Приятным тенором он завел известную балладу «Шенандоа». Слова ее могли тронуть сердце любого.

Ребекка бросила взгляд на Клэя и Гарта, и сердце ее сжалось от сочувствия. На лицах их отражались боль и тоска по родине.

– Эй, а другого чего-нибудь ты не знаешь? – выкрикнул Джейк Фаллон. – Я уже наслушался этих южных пебен, хватит с меня. Ты знаешь «Маршируя через Джорджию», а, парень?

– Нет, мистер Фаллон. – Томас покачал головой.

– А должен был бы: мы, янки, часто пели ее, когда надирали вам задницы и шли через проклятый Юг. А как насчет «Сбор у знамени»? Спой-ка ее, парень. – И Фаллон запел: – Союз непобедим! Ура, бойцы, ура!.. – Он запнулся, так как никто не подпел ему. Фаллон зло оскалился, вытащил из ножен меч и, обратив его острие на Томаса, приказал: – Ты меня слышал? Ну-ка пой, поганец.

– А мне нравилась та песня, которую он пел, Фаллон.

Ребекка обернулась на голос Клэя. Этта ахнула и схватила Ребекку за руку.

– Ой-ой-ой, Бекки. Кажется, грядут неприятности, – прошептала она.

Фаллон теперь угрожал мечом Клэю:

– Может, ты сам желаешь спеть то, что я хочу послушать, Фрезер?

Гарт встал рядом с Клэем:

– Брат всего лишь сказал, что ему нравилась песня, которую не допел парнишка. И мне тоже.

– Не вмешивайся, Гарт, – предупредил Клэй. – Я сам разберусь с этим мерзавцем.

Фаллон хмыкнул:

– Я на войне покрошил достаточно таких, как вы. Одним больше, одним меньше – какая разница?

– Наверное, они не вовремя поворачивались к тебе спиной, Фаллон, – предположил Гарт.

В черных глазах Фаллона вспыхнула ярость.

– Я намотаю твои кишки на этот меч, Фрезер.

– Фаллон, немедленно спрячь оружие, – потребовал суровый голос. Все взгляды обратились к Майку Скотту, который подъехал вместе с несколькими всадниками с ружьями наготове.

Фаллон бросил еще один взгляд на Гарта и убрал саблю в ножны.

– Да ничего бы я им не сделал, – проворчал он.

– А вот это верно, – заметил Клэй.

– Клэй, что тут произошло?

– Не сошлись во мнениях насчет песен, Скотти.

– Я еще в Индепенденсе говорил, что война закончилась. Фаллон, если ты еще раз обнажишь меч против кого-то из наших, я тебя выгоню. А теперь убирайся в свой фургон. – Он повернулся к Ребекке и Генриетте: – Мои извинения, леди. – Строго посмотрел на Клэя и Гарта: – Надеюсь, вы, ребята, не станете ввязываться в неприятности?