Сьюзен Робинсон - Леди Смелость

— «Смех не вовремя — глупейший из грехов», — прошептал он. Улыбка его вдруг исчезла, и он закрыл глаза. — Ты стоила мне последних сил, что еще у меня оставались, черт тебя подери.

Поспешив воспользоваться этим моментом слабости, Нора быстро проговорила:

— Отдохните немного, милорд. Я не спущу глаз с графа и, клянусь Господом, разбужу вас при малейшей перемене в его состоянии.

Он попытался открыть глаза.

— Мне повинуются лорды и разбойники, дамы и потаскухи. Почему же я подчиняюсь мыши?

Она выпрямилась, чувствуя облегчение каждой клеточкой своего существа.

— Может, потому, что я, как вы говорили, переодетый дракон в обличье мыши.

— Обещай. Никакого кровопускания, никаких лекарей.

— Обещаю.

Тело Кристиана, казалось, утратило все свое напряжение. Он повернул голову в сторону отца. Ресницы его на мгновение дрогнули и тут же застыли в неподвижности.

Нора услышала его ровное глубокое дыхание и поняла, что он заснул. Придвинув к кровати кресло, она устремила взгляд на лежащих перед ней мужчин. Час проходил за часом, а она все сидела, не сводя с них глаз и пытаясь разобраться в своем собственном положении. В середине дня зашли Хекст с дворецким и поблагодарили ее за то, что ей удалось убедить Кристиана отдохнуть.

Однако о благодарности было забыто, когда она попыталась помешать трем ученым докторам графа войти в спальню. Чувствуя приближение битвы, Хекст с дворецким поспешно ретировались. Словно три гарпии, врачи ринулись к кровати, шевеля от нетерпения пальцами. Один из них, похожий на паука, худой человек с бородой до пояса, прошептал остальным двум:

— По крайней мере, у них жар. Он воспрепятствует вредным испарениям. — Взглянув на Нору, паук поднял брови и поклонился. — Хобарт Догдайк, врач. Дворецкий сообщил нам, госпожа Бекет, о том, как самоотверженно вы ухаживали за графом и его наследником.

В голосе врача слышался невысказанный вопрос, и от Норы не укрылось также странное выражение на его лице. Внезапно сообразив, как ее поступок должен был выглядеть со стороны, она стиснула руки и опустила голову.

— Это Тимблби, мой коллега, — продолжал Догдайк. — Мы учились с ним вместе в Падуе. А это Клоптон, аптекарь. Извините нас, госпожа Бекет, но сейчас вам лучше оставить нас. Мы должны пустить графу кровь.

С этими словами Догдайк отошел. Тимблби, держа в руке сумку с инструментами, поспешил за ним. Аптекарь вышел и в следующую минуту возвратился с несколькими железными тазами. Со все возрастающим ужасом следила Нора за всеми этими приготовлениями. Догдайк держался с большим апломбом. Он совершенно подавлял ее своим авторитетным тоном и манерами. Но не могла же она нарушить обещание, данное ею лорду Монфору. Скорее она умрет.

Догдайк тем временем сунул руку в сумку и вытащил оттуда ланцет.

— Я говорил лорду Монфору, — обратился он к Норе, — что у большинства людей слишком много крови. Кровопускание принесет облегчение, и, наблюдая за тем, как течет кровь, я смогу лучше судить о состоянии пациента.

— Я… я запрещаю вам это.

Не отрывая взгляда от рук аптекаря, обнажавшего в этот момент грудь графа, Догдайк вытер ланцет о салфетку и сказал:

— Не волнуйтесь, миледи. Здоровье графа находится под влиянием планеты Сатурн, и потом, у меня припасена новая настойка из горького яблока, ртути, скипидара…

— Я сказала: нет! — Она бросилась к кровати и простерла над графом руку. — Нет!

— Граф был вверен моим заботам. — Догдайк шагнул к кровати, держа в поднятой руке ланцет. — Я не могу позволить вам вмешиваться. Это может стоить жизни моего самого важного пациента.

Оттолкнув Нору в сторону, он склонился над графом, тогда как Тимблби и аптекарь встали перед кроватью, загораживая ей путь. Внезапно граф застонал.

— Он просыпается, — вскричала она. — Прекратите!

Никто из врачей не обратил на ее слова никакого внимания, но Кристиан пошевелился. Он приподнялся на локте и увидел склонившихся над его отцом врачей.

— Кровопийцы, — проговорил он заплетающимся языком. — Вон отсюда!

Рывком встав на колени, он схватил Догдайка за горло. Резкое движение вызвало, вероятно, острую боль в его раненой ноге, так как он тут же с шумом втянул в себя воздух и покачнулся, едва не упав при этом на графа. Внезапно Тимблби подскочил к кровати и схватил Кристиана за раненую руку. Аптекарь, издав испуганный крик, бежал с поля боя.

В ужасе смотрела Нора на то, что она натворила своим неумелым вмешательством. Весь в крови, Кристиан, поминутно поминая черта, сражался с двумя врачами. Если он потерпит поражение, Догдайк пустит кровь графу, а за ним настанет очередь и самого Кристиана. Она бросила лихорадочный взгляд через плечо в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия, и вдруг заметила в углу, у сундука, меч Кристиана. Ринувшись туда, она мгновенно выхватила меч из ножен и кинулась назад.

Взявшись за рукоять обеими руками, она ударила Тимблби мечом плашмя по заду. Он вскрикнул и, отпустив руку Кристиана, прикрыл свои ягодицы обеими ладонями. В следующее мгновение она стукнула его рукоятью по голове, и со стоном он повалился на пол. Перешагнув через него, она подбежала к Догдайку.

Но, похоже, Догдайк, занятый в этот момент тем, что пытался оторвать пальцы Кристиана от своего горла, даже не заметил нанесенного ему удара. Внезапно он опустил руку на раненое плечо Кристиана и с силой сжал его. Вскрикнув от боли, Кристиан застыл, дав Догдайку возможность оторвать наконец от своего горла душившие его пальцы.

— Вы находитесь под влиянием вредных испарений, милорд. — Догдайк толкнул Кристиана, и тот со стоном упал на раненую ногу.

Гнев придал Норе сил.

Взмахнув мечом над головой, она с силой ударила им плашмя по тупому черепу лекаря. Догдайк покачнулся и начал падать на графа. Поспешно Кристиан выбросил вперед руку и нанес удар Догдайку прямо в живот. Нора быстро подставила лекарю под ноги меч и, запнувшись, он грохнулся на пол.

— Вон! — крикнула она, направив на него острие меча.

Догдайк открыл от изумления рот. Она легонько ударила его мечом по руке и, взвизгнув, на четвереньках он быстро пополз к дверям. Тимблби в комнате уже не было. Закрыв за Догдайком дверь, Нора задвинула засов и, выронив из рук меч, возвратилась к кровати и склонилась над графом. Кристиан продолжал прикрывать отца рукой. Несмотря на выступившую на его лице бледность и сжатые от боли губы, он слабо усмехнулся, прежде чем вновь опуститься на спину.

— Черт подери, ну и боец!

Убедившись, что граф продолжает спать, она повернулась к Кристиану и тут же вспыхнула до корней волос. В пылу битвы она и не заметила, что окровавленные простыни Кристиана валяются у него в ногах, и он лежит перед ней совершенно обнаженный. Она закрыла глаза, ожидая услышать в следующий момент какую-нибудь непристойную шутку, но он молчал, и она открыла их снова. Кристиан лежал на спине, вытянув раненую ногу и согнув другую в колене. Здоровой рукой он держался за бедро, и голова его была повернута в сторону отца. Несомненно, он слишком страдал, чтобы думать в эту минуту о ней.