Крис Кеннеди - Жена завоевателя

Он провел пальцами по волосам:

— Я забыл за все эти годы, где это место, а теперь вдруг вспомнил.

Он подался вперед, вглядываясь в длинный темный тоннель справа, казавшийся бесконечным.

— Если я правильно помню, он ведет в пещеру или дупло в дереве, — пробормотал Гриффин, обращаясь скорее к себе, чем к Алексу, стоявшему с изумленным видом поодаль.

— Ты здесь играл?

Гриффин ответил слабой улыбкой:

— Все время.

Александр содрогнулся:

— А Гвиневра? Она ведь тоже жила здесь ребенком. Она тоже здесь играла?

— Не знаю, — пробормотал он. — Думаю, она здесь бывала.

— В таком случае вы оба безумны, — пробормотал Алекс убежденно.

Он указал на дверь острием своего короткого меча. С нее свисал замок в форме головы дракона.

— Ты собираешься открыть его?

— А ты всю жизнь собираешься оставаться Наблюдателем? — пробормотал Гриффин в ответ и вставил в замок железный ключ, висевший у него на шее. Ключ не подходил.

Алекс выругался.

Гриффин сделал новую попытку, стараясь надавить на ключ посильнее. Ничего не произошло.

— Просто срежь его, сруби, — сказал Алекс.

Слова его были тихими, но он произнес их с напором.

— Это нелепо, — резко возразил Гриффин. Мысленно он назвал бы такое действие святотатством. — Не думаю, что стоит это делать.

Алекс поднял брови:

— Так что теперь?

— Подождем.

Взгляд Алекса стал очень жестким.

— Гриффин, я был Наблюдателем много лет. Всю жизнь я жду твоих действий. А теперь, когда весь мир в твоей власти, стоит лишь тебе протянуть руку, ты собираешься ждать.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — возразил Гриффин, с трудом сдерживая себя.

Он опустился на огромный камень, на несколько футов выступающий из массы остальных, подогнанных друг к другу, будто место было специально приготовлено для того, чтобы посидеть и поразмыслить, как проникнуть во внутреннюю камеру.

— Уходи, Алекс.

— Гриффин, каждый мой шаг предназначен для того, чтобы служить тебе. Если…

— Оставь меня.

Алекс постоял с минуту, потом повернулся и зашагал прочь.

Внутри, защищенный висячим замком, наготове стоял Дункан с коротким мечом в руке, готовый убить любого ради своей госпожи. Пот ручьями стекал по его лицу. Рядом с ним лежал умирающий принц Эсташ, ко Дункан почти ничего не знал о молодом принце и не думал о нем. Он был готов на все ради доброй леди Гвин и ее солнечной улыбки. Ведь она спасла его с маленькой сестренкой от мятежников, готовых сжечь Англию дотла. Его родители погибли, а он убежал в Эверут, взяв с собой сестру Эллис. Леди Гвин приняла их под свое покровительство, дала им кров и пищу и обещала, что так будет и дальше, пока они живы.

Приглушенные звуки голосов удалились, и Дункан опустил свой меч. Сердце его бешено колотилось.

Гриффин поднялся из подземелья наверх, в главный зал, и тотчас же встретил Уильяма Йорка, как всегда, сурового и взволнованного.

— Милорд, прибыл еще один гонец. Гриффин огляделся. Мускулистый человек средних лет сидел за столом, но вскочил, как только вошел Гриффин.

— Милорд, — приветствовал он его с улыбкой.

Гриффин улыбнулся в ответ.

— Ральф, — сказал он тепло, пожимая руку одному из доверенных людей Генриха. Много раз сам Гриффин выступая в этом качестве с поручениями от Генриха, когда речь шла о самых непростых и деликатных делах.

— Какие новости? — спросил он, выпуская руку Ральфа. — Тебя хотя бы накормили?

Он бросил взгляд на Уильяма поверх головы Ральфа, а тот сделал знак слуге, который поспешил на кухню по коридору, отделенному от зала экраном. По всему залу отдыхали солдаты и рыцари, сменившиеся с постов. Они болтали и играли в кости. У огня сидели несколько женщин с ручными прялками, объединившись в маленькую пеструю группу. Они щебетали, создавая приятный для слуха фон.

Ральф вынул документ из мешка, прилаженного к бедру:

— Фиц Эмпресс собирается в Эверут.

— Знаю, — ответил Гриффин, пробегая глазами бумагу. — Через несколько недель, после того как заключит соглашение.

— Нет, теперь. Он будет здесь через день.

Гриффин мгновенно поднял глаза на посланца:

— Что? Почему так? Ральф встретил его взгляд:

— Он счел удобным приехать сюда теперь.

Гриффин кивнул в полном замешательстве и, перечитав пергамент, бросил взгляд в окна. Холодало. Волнистые облака собирались на горизонте в кучу.

— Почему?

— Наш лорд Генрих всегда делает то, что хочет.

— Верно. Но все же, Ральф, — спросил Гриффин тихо, — почему?

Посланец отвел глаза:

— Генрих всегда любил тебя.

— Не настолько, — мрачно возразил Гриффин. — Не настолько, чтобы отложить заключение соглашения, отдающего страну в его власть.

Он снова пробежал глазами бумагу.

— Два дня назад к нему прибыл гонец от фиц Майлза, — неохотно произнес Ральф.

Гриффин медленно кивнул с задумчивым видом:

— Но какое отношение это имеет ко мне?

— Фальк, что ты знаешь об Эсташе? — спросила Гвин как можно непринужденнее.

Этим утром мир окутала жемчужно-серая пелена тумана, и голоса их отдавались эхом, будто они были в пещере. Фальк смущенно посмотрел на нее:

— Об Эсташе?

— О принце как о человеке, хочу я сказать, и обо всем остальном.

Она стояла совсем близко к своему военачальнику. Волнение сжало ее желудок спазмой, и там образовался тугой узел прямо под стучащим как молот сердцем. С самого раннего утра, как только Гвин поднялась с постели, ее преследовало ощущение нависшей над ними неотвратимой опасности. Возможно, виной тому были ночные кошмары: от них ей всегда бывало скверно на следующий день, она ощущала слабость и тошноту.

Они стояли возле покато спускавшейся части двора, где тренировались оруженосцы и рыцари. Было еще слишком рано, чтобы приниматься за дневную работу. Даже Фальк при всей своей строгости не требовал, чтобы его люди начинали тренироваться до того, как проглотят свой кусок хлеба и запьют его кружкой эля.

Фальк внимательно посмотрел на нее:

— Вы спрашиваете, каким человеком был Эсташ?

— Да.

Пронзительный взгляд Фалька остановился на ее лице.

— Всю жизнь он провел на войне, миледи. И как вы полагаете, какое действие война оказывает на человека? Принцы опускаются до уровня простолюдинов. Война оказывает губительное действие на всех.

— Не на всех. Не всех она губит и развращает.

Фальк встретил ее взгляд:

— Вы думаете о своем отце.

Но она думала не о нем. Она думала о Гриффине. Хотя теперь, в эту минуту, задумалась и об отце.

Настало неловкое молчание, потом Гвин спросила срывающимся голосом:

— Так как насчет Эсташа, Фальк? Я спрашивала о королевском сыне.

Фальк прочистил горло, положил мясистую руку на рукоять своего меча и опустил взгляд в землю: