Ханна Хауэлл - Если он грешен

Затем сняла повязку и тщательно осмотрела простреленное плечо Пенелопы.

— Доктор Прайн.

— Роджер Прайн?

Эштон пожал плечами:

— Я не знаю его имени. Высокий крупный мужчина. У него седеющие волосы и грубоватая манера говорить. Ты думаешь, что знаешь его?

— Судя по твоему описанию, я очень хорошо его знаю. Моя давняя школьная подруга вышла за него замуж. — Леди Мэри вздохнула: — К сожалению, она умерла. Печально, конечно. Ей было всего тридцать пять. Кажется, у нее было слабое сердце. Так что он говорит по поводу раны и лихорадки?

— Рана не смертельная, но лихорадка может ее убить. Он оставил рецепт чая из ивовой коры и велел мне протирать ее прохладной водой. Больше ничего.

Леди Мэри снова забинтовала Пенелопе плечо.

— Увы, больше ничего и не сделаешь. Не переживай так, дорогой. Я не знаю эту девушку, но мне кажется, что она достаточно сильная для того, чтобы справиться с болезнью. Только сильная женщина может присматривать за десятью мальчишками. А теперь я хочу, чтобы ты ответил мне на несколько вопросов.

Для Эштона этот допрос стал настоящим испытанием. Леди Мэри расспрашивала о Пенелопе, и некоторые ее вопросы касались весьма интимных подробностей, так что Эштон в какой-то момент даже поймал себя на том, что краснеет как школьник. И действительно, одно дело — ухаживать за женщиной, когда она без сознания, и совсем другое — говорить об этом. Когда же мать приказала ему пойти куда-нибудь отдохнуть, он с легким сердцем подчинился, так как знал, что Пенелопа — в надежных руках. Более того, он нисколько не сомневался в том, что они спасут Пенелопу, — он просто не мог себе позволить думать иначе.

Пенелопа тихонько вздохнула и поморщилась. Все тело ужасно ныло и болело. Но что же с ней случилось до того, как она оказалась в постели? И почему она совсем одна? Почему Эштон не спит рядом с ней? Неужели она проспала его уход?

Внезапно воспоминания о событиях в парке нахлынули на нее потоком, и Пенелопа едва не вскрикнула. Неужели кто-то стрелял в нее?! Она зажмурилась и попыталась прислушаться к своим ощущениям. Плечо болело, но боль была ноющей, не острой. Хотя она подозревала, что ей станет очень больно, если шевельнуть рукой. Причем болело не только плечо, но это, очевидно, потому, что она сильно ударилась, когда падала на землю.

Прошло некоторое время, и Пенелопа вдруг почувствовала сильнейшую жажду. Ощущение было такое, словно рот ей набили ватой. Зловонной ватой. Внезапно ей очень захотелось прополоскать рот и почистить зубы. Она была уверена, что почувствует себя много лучше после этого.

Осторожно открыв глаза, Пенелопа осмотрелась. Она видела все словно в тумане, но все же поняла, что лежит в своей спальне в том доме, где жили ее братья и остальные мальчики. И у нее сразу стало легче на душе. Через минуту-другую туманная дымка рассеялась, и Пенелопа едва не вскрикнула от неожиданности. На стуле возле кровати сидела женщина средних лет и зашивала что-то очень похожее на детскую рубашку. Внезапно женщина подняла голову, посмотрела на нее и улыбнулась. И Пенелопа тотчас же почувствовала, что краснеет под пристальным взглядом ее больших голубых глаз.

— Очень хорошо, что вы проснулись, — сказала незнакомка. — А я леди Радмур, мать Эштона. Но вы можете называть меня леди Мэри — мне так больше нравится. Наверное, мы с вами попозже поговорим. Подозреваю, что вы очень хотите пить. И вам, наверное, не терпится избавиться от противного привкуса во рту. — Леди Мэри налила в стакан немного сидра и помогла Пенелопе удерживать стакан, пока та пила маленькими глотками. — Пять суток борьбы с лихорадкой и почти двадцать четыре часа сна — не удивляюсь, что у вас во рту ужасный привкус. Теперь вам лучше, да?

Ошеломленная всем происходящим, Пенелопа молча кивнула; она чувствовала себя безжизненной куклой, с которой играла эта женщина. Но неужели за ней действительно ухаживала виконтесса Радмур, мать Эштона?

А леди Мэри тем временем тщательно расчесала ей волосы и протерла влажной губкой все тело. После чего переодела ее в чистую ночную сорочку и перевязала лентой ей волосы. И только тут Пенелопа наконец обрела дар речи. Судорожно сглотнув, она пробормотала:

— С тех пор как в меня стреляли, прошло пять… нет, шесть дней? Не может быть.

Леди Мэри поставила ей на колени поднос с дольками яблока и хлебом, намазанным тонким слоем масла.

— Поешьте. Только ешьте очень медленно. Я знаю, что Роджер, — леди Мэри чуть покраснела, — э… доктор Прайн предпочитает, чтобы его пациентам давали бульон, но он не запрещает и другую пищу. Главное, чтобы она не была слишком тяжелой. Я уверена, что хлеб с маслом вам не повредит. — Леди Мэри вновь села на стул возле кровати. — У вас началась лихорадка в первый же день, через несколько часов после того как вас привезли домой. Доктор считает, что вы слишком долго пролежали на сырой земле, поэтому и подхватили лихорадку. Возле пруда всегда земля влажная. И конечно, сыграло свою роль и то обстоятельство, что вы лишь недавно оправились от удара головой. Подозреваю, что вы не успели восстановить силы.

Пенелопа медленно кивнула. Она помнила, как сырость пробирала ее до костей, когда она лежала на земле возле пруда. Ей отчаянно хотелось спросить, где Эштон. Воспоминания о том, что было после того, как ее привезли сюда, состояли из отрывочных видений. Она видела его лицо, она помнила, что ей было больно, что все тело горело. Конечно, его лицо могло привидеться ей в горячечных кошмарах, но она так не считала.

— Роджер… то есть доктор Прайн… Он сказал, что вы молоды и здоровы и что вам скорее всего удастся превозмочь лихорадку. Но шли дни, а жар все не спадал, и, я боюсь, Эштон стал слишком уж нервничать. Но доктор оказался прав. Вам удалось справиться с лихорадкой, просто все случилось в свое время. Рана не гноилась. По правде говоря, она очень хорошо заживала. На удивление быстро. Если бы не жар, то можно было бы сказать, что самое худшее вы просто проспали.

Значит, Эштон находился рядом с ней в самое трудное время? От этой мысли ей сделалось тепло и приятно.

А то обстоятельство, что леди Радмур всякий раз при упоминании доктора Прайна запиналась, называя его по имени, возбуждало любопытство. Пенелопа взяла ломтик яблока и принялась медленно жевать. Ей ужасно хотелось спросить у виконтессы, откуда та знает доктора, но она сдерживалась, опасаясь, что этот вопрос окажется нескромным.

— Вне сомнения, вам интересно, почему я здесь, — неожиданно сказала леди Мэри.

Пенелопа в этот момент жевала яблоко, поэтому лишь молча кивнула в ответ.

— Так вот, когда Александр и Эштон исчезли из дома почти на трое суток, я решила, что должна их разыскать. Разумеется, они взрослые мужчины, поэтому иногда позволяют себе… маленькие слабости, если можно так выразиться, однако они никогда не исчезали так внезапно. Эштон лишь успел передать дворецкому, что у него возникло срочное дело и он не знает, когда вернется. А Марстон — так зовут нашего дворецкого — сказал мне, что Александр ушел с братом. В конце концов мне удалось вытянуть из него всю историю о двух мальчиках, что прибежали к нам в дом в мое отсутствие. Марстон сообщил, что Эштон побежал в парк, а Александр взял карету и поехал куда-то с одним из мальчишек. И тогда я решила расспросить кучера.