Ханна Хауэлл - Если он грешен

Пенелопу восхищала настойчивость этой женщины.

— Я сожалею, что ваши сыновья заставили вас так переживать.

Леди Мэри с улыбкой отмахнулась:

— Ах, мужчины всегда такие. Но на сей раз Эштон действительно имел серьезный повод, чтобы так поступить, и потому я не оттаскала его за уши. — Леди Мэри усмехнулась, когда Пенелопа рассмеялась, но тут же вновь заговорила: — У вас была лихорадка, дитя мое, и он остался, чтобы позаботиться о вас. Алекс же остался, чтобы присмотреть за мальчиками. Какая мать стала бы ставить им это в вину? Однако по привычке я взяла бразды правления в собственные руки. Конечно, Эштон очень помог, но вам нужна была опытная сиделка, и я оказалась в нужное время в нужном месте, как и Онора, тетя Эштона. Мы все трое трудились не покладая рук, меняя друг друга по ночам, и вот наконец все наладилось. У нас даже нашлось время для того, чтобы помочь Алексу и этому чудному молодому человеку Септимусу позаботиться о мальчиках.

— Надеюсь, они не слишком вас обременили. — Мысль о том, что у них в доме столько посторонних людей, не знакомых с особенностями ее семьи, заставляла Пенелопу нервничать.

— Не больше, чем стайка любых других мальчишек. Напротив, с ними оказалось куда меньше хлопот. Я думаю, что они старались вести себя как можно лучше ради вас. Они действительно очень вас любят, дорогая, — тихо добавила леди Мэри и усмехнулась, когда Пенелопа покраснела. — Они, конечно, не говорят вам об этом, но, поверьте, они вас искренне любят. Они то и дело прокрадывались в комнату, чтобы посмотреть, как вы дышите. В основном те, что помладше. Но ваши братья и Дариус тоже несколько раз заходили. Младшие мальчики видят в вас мать, хотя и зовут вас Пен или кузиной. А маленький Пол… — Леди Мэри едва заметно нахмурилась. — Эштон сказал мне, что мальчик спал на полу у кровати первые три дня. Только во второй половине того дня, когда сюда приехала я, он наконец успокоился. Малыш с уверенностью заявил, что вы не присоединитесь к миссис Петтибоун. — Леди Мэри осмотрелась. — Эта женщина все еще здесь?

Пенелопа в смущении потупилась. Очевидно, многие ее тайны перестали являться таковыми. Наверное, ей следовало благодарить леди Мэри уже за то, что та не убежала из этого дома. Пенелопа посмотрела в сторону камина, возле которого маячил туманный силуэт миссис Петтибоун. Дочери этой женщины должны были бы вернуться к этому времени, так что приходилось искать иные объяснения такого упрямства — миссис Петтибоун почему-то не желала покидать их дом. Но Пенелопа прекрасно понимала: решение этой загадки ей придется отложить до того времени, когда она окончательно поправится и наберется сил. К тому же ей предстояло заняться и собственными проблемами…

— Боюсь, что она все еще здесь, — ответила Пенелопа и невольно улыбнулась, увидев, что леди Мэри, прищурившись, смотрит в сторону камина, явно желая разглядеть там кого-то или что-то. — Некоторые духи не спешат покидать этот мир и задерживаются для того, чтобы завершить то, что не успели закончить при жизни. Вскоре я пойму, что мешает отправиться в мир иной духу миссис Петтибоун, и тогда душа этой женщины обретет покой. Поверьте, она вполне безобидна.

— Выходит, вы их действительно видите? — спросила леди Мэри. — А их тут много?

— Да, в Лондоне их довольно много.

— Что ж, очень может быть. Знаете, я всегда думала, что наши души после нашей смерти немедленно отправляются… либо вверх, либо вниз.

— Так и происходит по большей части. Но, как я говорила, некоторые задерживаются в этом мире, чтобы закончить какие-то свои дела. И иногда их намерения нельзя назвать благими. Порой их удерживают в этом мире гнев или желание отомстить. А некоторые просто не осознают, что с ними случилось. Или же не хотят в это поверить. — Пенелопа пожала плечами и удивилась тому, что почти не почувствовала боли. — Но по-настоящему злобных духов мне не доводилось встречать. Мне кажется, что ад крепко держит их, не дает им блуждать между мирами.

Леди Мэри кивнула с таким видом, словно эти слова показались ей вполне разумными, и Пенелопа вздохнула с облегчением. Ей меньше всего хотелось бы напугать мать Эштона.

— Вы ведь не боитесь меня, не так ли?

— Нет, конечно. Я не могу с полной уверенностью сказать, что верю в подобные вещи, но нахожу все это очень занимательным. И я понимаю, почему вы стараетесь хранить ваши способности в тайне от других. Многие люди испытывали бы страх, а страх может быть весьма опасен. — Леди Мэри усмехнулась: — Признаю, что мне стало немного не по себе, когда малыш Джером разозлился и по комнате сами по себе начали летать предметы.

— Ах, Джером выбрал не лучшее время для демонстрации своего дара. И вообще я бы предпочла, чтобы именно этот дар не достался ни одному из моих мальчиков.

Леди Мэри встала, взяла пустой поднос и, наполнив кружку, помогла Пенелопе выпить еще немного сидра.

— Все это крайне занимательно. Должна сказать, что, после того как я собственными глазами увидела чудеса, которые творит Джером, моя вера в сверхъестественные способности укрепилась. — Леди Мэри отставила в сторону пустую кружку. — Я могу понять, каким образом такие таланты могут обернуться трагедией для того, кто ими наделен, но мне кажется, что жить в семье, где каждый способен творить чудеса, очень интересно.

Подобная мысль Пенелопе никогда не приходила в голову. Должно быть, она просто над этим не задумывалась. Если живешь среди детей, которых бросили родители, не желавшие смириться с тем, что их дети не такие, как все, трудно забыть о трагической стороне вопроса. Но все же стоит помнить и о том, что у медали всегда две стороны. Пенелопа вздрогнула, когда леди Мэри похлопала ее по руке, словно желая успокоить и приободрить.

— Однажды, дитя мое, когда страх и предрассудки уйдут в прошлое, в этих дарах все будут видеть лишь благословение.

Пенелопа не успела ответить, потому что в этот момент дверь отворилась и в комнату вошли Эштон и Пол. А за ними следом семенил песик. Пенелопа постаралась не выдать своих чувств к Эштону, хотя и подозревала, что мать виконта уже и так обо всем догадалась, то есть догадалась, что они с Эштоном стали любовниками. Судя по всему, леди Мэри была женщиной очень доброй, однако будущее их семейства по-прежнему зависело от того, насколько богата будет та женщина, на которой женится ее старший сын. Именно поэтому Пенелопа не могла сказать матери Эштона, что спала с ним, хотя и знала, что едва ли сможет стать его женой. Внезапно она заметила в руках Пола маленькую нарядную шкатулку. То была шкатулка с драгоценностями, когда-то принадлежавшая ее матери.

— Пол, где ты это взял? — спросила Пенелопа.

Насколько ей помнилось, она убрала шкатулку в ящик стола в библиотеке.