Аманда Квик - Пламя в ночи

— Да, и по ней же ушел. Он не пользовался черной лестницей.

— Ты можешь сказать, мои родители сами открыли ему парадную дверь?

Она посмотрела на него.

— Что тебе даст эта информация?

— Если они сами впустили его в дом, значит, они знали убийцу.

Аделаида кивнула.

— Посмотрим, удастся ли мне узнать и это.

Она подошла к верхней ступеньке лестницы и посмотрела вниз, в парадный холл. В полумраке светилась темная энергия, но на пороге входной двери ее не было.

— Он пришел из какой-то комнаты в дальней части дома. Но в кухне я не видела его следов.

Гриффин подошел и встал рядом с ней. Вцепившись в перила, он посмотрел вниз.

— Этот ублюдок залез в дом через окно. Должно быть, он знал, что в тот день у слуг был выходной.

Аделаида осмотрела дорожку кипящей энергии на лестнице и ахнула оттого, что увидела.

— Гриффин, что-то случилось внизу, возле лестницы. Мне кажется, твой отец упал.

— Но он был застрелен.

Она замотала головой:

— Нет, до этого он упал в обморок. Не знаю, что там случилось, но он пришел в состояние вроде сна. Он был без сознания.

— Но это не имеет смысла. Его ударили по голове?

— Возможно и такое объяснение. — Она повернулась и снова посмотрела в сторону спальни. — Нечто подобное случилось и с твоей матерью, но здесь, у двери в спальню. Она потеряла сознание и упала.

Гриффин прошел по коридору и открыл дверь в спальню. Аделаида медленно подошла к нему, остановилась и осторожно заглянула в комнату. В обычном состоянии она не видела в спальне ничего особенного. Остов кровати без матраса и постельного белья. В одном углу — большой гардероб. Возле окна, закрытого портьерами — туалетный столик, зеркало над ним покрыто толстым слоем пыли. Внешне не было видно никаких признаков насилия, которое здесь когда-то произошло. Но когда она включила паранормальное восприятие, то повсюду увидела отчетливые энергетические следы, оставленные убийцей.

— Вот где они умерли, — прошептала она.

Здесь были и следы еще одного вида. Даже через много лет тревожная энергия, исходящая от них, была так сильна и так волновала, что Аделаиде пришлось вернуться в обычное восприятие, и только после этого она смогла заговорить.

— Их обнаружил ты? — спросила она. — Я вижу твои следы, смешанные с другими.

— В тот день я гулял с друзьями и вернулся под вечер. Слуги еще не вернулись. Я понял, что случилось нечто ужасное, сразу же, как только переступил порог. В доме стояла странная, неестественная тишина. Я ее до сих пор помню.

— Ты поднялся на второй этаж и открыл дверь спальни.

— Да.

Аделаида коснулась его руки.

— Я даже представить себе не могу, как это должно было быть ужасно.

— Расскажи, что ты видишь, — сказал он спокойным, слишком спокойным голосом.

Аделаида подумала, что ему не нужно ее сочувствие. Ему нужны ответы на вопросы. Она убрала пальцы с его рукава, постаралась успокоиться и вошла в паранормальное восприятие. Флуоресцирующие следы подсвечивали комнату зловещими оттенками ультрасвета.

— Здесь нет признаков борьбы, — сказала она. — Думаю, убийца каким-то образом привел их в бессознательное состояние, оттащил их в спальню и здесь застрелил.

— А потом обставил все так, чтобы выглядело, будто отец застрелил мать и затем сам лишил себя жизни.

— Да, думаю, именно это и произошло. — Она немного помолчала в нерешительности, разглядывая пол возле кровати. — В энергетических следах, оставленных твоими родителями до того, как они умерли, есть нечто странное. Я не думаю, что твоему отцу и матери нанесли удар по голове. У меня нет полной уверенности, но мне кажется, что убийца использовал какой-то талант, чтобы заставить их потерять сознание. Они словно пребывали в трансе до самой смерти.

— Убийца обладал паранормальными способностями. — Гриффин прищурился. — Ну конечно, начать с того, что Лампа могла представлять интерес только для человека с каким-то мощным даром.

— Ты говорил, что Лампа хранилась в сейфе?

— Да, в кабинете отца на первом этаже. Кроме Лампы из дома ничего не пропало.

— Кто-нибудь еще знал, что в сейфе находится Лампа?

— Нет, только мои родители и я, — сказал Гриффин. — Отец обращался с Лампой как с фамильной тайной, каковой она, по сути, и является.

— А как насчет дневника Николаса Уинтерса?

— Его тогда не было в сейфе. В то время я держал его в своей комнате.

— Почему?

— Отец рассказал мне о нашем родовом проклятии. Мне было шестнадцать лет, естественно, я был в восторге от идеи, что у меня могут развиться дополнительные таланты. Я решил расшифровать дневник и стал заниматься этим каждый вечер. Этот дневник был одной из немногих вещей, которые я взял с собой из дома, когда растворился в уличном мире.

— Зачем кому-то понадобилось убивать ради Лампы? Если верить старой легенде, энергией Лампы способен управлять только человек из рода Уинтерсов.

— А почему Смит так жаждал тебя похитить? — спросил Гриффин. — Очевидно, он рассчитывал, что мог бы получить доступ к энергии Лампы.

— Да, ты, конечно, прав. Перспектива обрести усиленные психические способности достаточно привлекательна, чтобы некоторые могли отмахнуться от отдельных подробностей легенды.

— В том-то и беда старых легенд «Аркейна», — заметил Уинтерс. — Никогда не знаешь, что в них правда, а что — вымысел.

— Да, мистер Харпер, я думаю, что вы меня надули. — Латтрел задумчиво разглядывал маленькую статуэтку египетской царицы, стоящую на его письменном столе. — Признаться, я в какой-то степени изумлен этим обстоятельством. Немного найдется людей, которым хватит храбрости пойти на такой риск.

Несколько минут назад, когда Норвуда Харпера только проводили в кабинет Латтрела, он был приятно удивлен элегантностью убранства: обюссонский ковер, письменный стол искусной работы, коллекция антиквариата, на стене — зеркало в позолоченной раме. Совсем не то, что ожидаешь увидеть в кабинете профессионального преступника.

Поначалу Норвуд пришел в восторг от мысли, что его египетская царица будет выставлена в столь изысканном окружении. Но удовольствие сменилось ужасом, когда он узнал, почему Латтрел за ним послал. Еще никогда в жизни он не был так напуган, сердце его колотилось, ладони стали ледяными. И ведь интуиция — надежная, никогда не подводившая его интуиция Харперов — предостерегала его, что не стоит больше иметь дело с Латтрелом. Да что там интуиция, жена предостерегала. Но увы, художник в нем не смог устоять перед искушением. Латтрел требовал самого лучшего, а Норвуд гордился тем, что создает только прекраснейшие антикварные вещицы.

— С-сэр, уверяю вас, статуэтка подлинная, — пролепетал Харпер, запинаясь. — Египетская. Относится к восемнадцатой династии. Я получил ее из очень надежного источника.