Колин Фолкнер - Любовь незнакомца

— Разрешите предложить вам бокал шампанского?

Мэри Мэмфорд кокетливо улыбнулась и, обмахиваясь веером, промолвила:

— Шампанское сейчас было бы очень кстати, ваша светлость! Здесь так душно.

— Давайте выйдем на балкон и подышим свежим воздухом, — предложил Персиваль. Он сделал знак лакею, и тот поднес им два бокала с шампанским.

Персиваль предложил даме руку, и они направились на большой широкий балкон, выходивший в сад. Он специально повел Мэри в самый дальний его конец, чтобы подольше задержать ее возле себя.

Они остановились около перил, и Персиваль, наклонившись к лицу Мэри, заботливо спросил:

— Вам не холодно? Может, принести накидку?

— Нет, мне нравится свежий прохладный воздух. — Мэри засмеялась.

«Какой у нее нежный, мелодичный смех, — подумал граф Ратледж. — Интересно, сколько же лет этому юному созданию? Шестнадцать, семнадцать? — Персиваль усмехнулся. — Я становлюсь похожим на Хиггинса. Тот тоже любит молоденьких девушек и даже совсем юных девочек. Это нехорошо. Да… О чем же с ней говорить?»

Графа Ратледжа всегда отличало умение поддержать светскую беседу, но теперь, стоя около юной Мэри Мэмфорд, он не знал, как себя вести и чем занять свою даму. Больше всего он боялся, что она уйдет к своим молодым кавалерам и у него уже не будет возможности побыть с ней наедине.

— Замечательный праздник устроил ваш отец, — промолвил он. — Роскошный, великолепный прием…

Мэри облокотилась на балконные перила, окинула безразличным взглядом зимний сад и вдруг, к изумлению графа Ратледжа, заявила:

— Отец? Да что он умеет, этот ленивый старый паук? Может, поцеловать меня в лилово-белую задницу?

Персиваль открыл рот и удивленно посмотрел на нее. Как может столь прелестное создание выражаться так грубо? Неужели за ее невинной внешностью скрывается обычная вульгарность?

Он опустил голову и тихо промолвил:

— Вы… вы не должны так отзываться о своем отце, леди Мэри!

Его спутница дерзко взглянула ему в лицо и рассмеялась.

— Кому же, как не мне, знать, что собой представляет мой отец? Он — лицемер и ханжа! Долгие годы продержал меня взаперти, в глуши, а теперь вот решил привезти в Лондон, чтобы подыскать удачного жениха! Выставляет меня напоказ, как проститутку с Флит-стрит! Как он надоел мне, если бы вы только знали!

Мэри, одним глотком осушив бокал, небрежно бросила его через перила в сад.

Раздался звон разбитого стекла, Персиваль недоуменно взглянул на девушку, а она весело захохотала.

«Как она вульгарна и невоспитанна! Почему она не уважает отца и ведет себя как простолюдинка, — в отчаянии подумал Персиваль. — Как такое юное создание с ангельским лицом может оказаться такой развязной?»

Он сделал вид, что ничего не произошло, и с видимым спокойствием спросил:

— Ваш отец привез вас в Лондон, чтобы удачно выдать замуж?

Мэри Мэмфорд, обмахиваясь веером, усмехнулась.

— Да, он решил в Лондоне подыскать мне жениха. Моя мать умерла много лет назад, а меня воспитывала тетка. Она умерла в прошлом году, подавившись рыбьей костью.

Граф Ратледж, твердо решив не обращать внимания на дерзкое поведение юной Мэри, невозмутимо произнес:

— Сожалею о кончине вашей тетушки.

Мэри вскинула голову и уже громко захохотала.

— Стоит ли о ней сожалеть? Я рада, что ее не стало. Если бы вы только знали, как мне досаждала эта старая карга! Я всю жизнь ненавидела ее!

Персиваль покачал головой.

Мэри бросила на него быстрый испытующий взгляд и вдруг спросила:

— Похоже, вам не нравятся мои слова, ваша светлость?

— Ну… вы судите о людях весьма прямолинейно, — неуверенно произнес граф. — Для подобных суждений у вас, вероятно, имеются веские основания?

— Просто я всегда говорю то, что думаю, и никогда не притворяюсь. — Она легко провела пальцами по его камзолу. — Вот вы, например, вы нравитесь мне! — заявила она. — Так зачем же мне это скрывать?

Граф Ратледж замер от неожиданности. Он одновременно и осуждал Мэри за столь вульгарный жест, и желал, чтобы ее нежная рука как можно дольше задержалась на его груди.

— Я вам нравлюсь? — тихо спросил он. — Это правда?

Мэри кокетливо улыбнулась.

— Я же сказала: нравитесь!

Персиваль накрыл своей рукой ее тонкие холодные пальцы, которые все еще покоились у него на груди, и, глядя в глаза Мэри, спросил:

— Чем же я вам понравился, леди?

— Вы, Персиваль, привлекли мое внимание своей решительностью.

Граф Ратледж растерялся. Его — почти незнакомого человека, годящегося ей в отцы, — она называла по имени.

— Вы находите меня решительным? — Он решил не обращать внимания на вольности юной особы.

— Ну да. Мне понравилось, как вы прошли через весь зал, подошли к моему отцу и попросили представить вас мне. Вы не похожи на тех молодых хлыщей, которые робеют и теряются в моем присутствии. Так забавно наблюдать, как они краснеют и начинают нести чушь!

— И вас… вас не пугает мое лицо? Оно не кажется вам отталкивающим? — тихо спросил Персиваль.

Мэри внимательно посмотрела на его искривленный рот, и Персиваль смущенно прикрыл его кружевным платком.

— Оно, конечно, уродливо, но не отталкивающее. — И почему должно меня пугать? Вы не вызываете отвращения, — откровенно заявила она.

Персиваль молча смотрел на нее.

— Знаете, ваша светлость, — вдруг засмеялась Мэри. — Однажды у меня был кот с пятью лапами. Я держала его под своей кроватью и показывала другим детям за деньги.

Граф Ратледж обиженно вскинул голову. Как эта вульгарная, невоспитанная девица и, скорее всего, неряха могла сравнить его с каким-то животным! Но он тотчас же взял себя в руки, решив, что столь откровенное и глупое создание будет легче уговорить встретиться, но уже наедине.

— Я хотел бы увидеться с вами снова, — бесстрастно произнес он. — Но, боюсь, ваш отец не позволит мне встретиться с вами еще раз. Я слишком стар, чтобы быть кавалером такой юной девушки.

Мэри Мэмфорд с интересом взглянула на Персиваля и кокетливо сказала:

— Возможно, вы правы, но лично меня не смущает ваш возраст. Знаете… — Она на минуту задумалась. — Заезжайте за мной в карете к двум часам и отвезите меня в королевский театр. Там сегодня играют «Клеопатру». Я мечтаю показаться в театре в своем новом красивом платье!

— Я к вашим услугам, леди Мэри, — от волнения едва вымолвил Персиваль. И уже громче добавил: — Я обязательно свожу вас в королевский театр!

Мэри оглянулась по сторонам.

— Персиваль, я пожалуй, пойду. А то отец, потеряв меня, будет реветь как разъяренный бык, — и засмеявшись, добавила: — Испугается, что женихи подыщут себе других невест!

Она убрала руку с груди графа Ратледжа и, кивнув на прощание, быстро ушла.