Вилло Робертс - Ценою крови

— Выслушивать их истории, даже если ты уже слышал их много раз раньше, раскуривать с ними трубку, пробовать их еду, ночевать в их вигвамах, одаривать их подарками.

— Ты привез подарки всему селению?

— Только моим близким друзьям — Рассерженным Водам и его сыну, Молодому Бобру. И, — добавил Реми, поколебавшись, — Бегущей Лани.

"Вот откуда не оставлявшая меня тревога", — подумала Солей. Предчувствие не обмануло ее. Бегущая Лань. Было что-то неуловимое в том, как он говорил о Бегущей Лани. Солей постаралась спросить как можно безразличнее:

— Какие подарки ты привез?

— Трубку для моего индейского отца, Рассерженных Вода, нож для моего брата, Молодого Бобра. И оловянную ложку для Бегущей Лани.

Солей сглотнула комок.

— Где ты достал оловянную ложку? Ведь это довольно редкая вещь. И ценная.

— Я купил ее в Луисбурге, — ответил Реми.

"Ведь он уже был у своих друзей после того, как покинул Луисбург прошлой весной, — думала она. — Почему он не отдал ложку тогда?"

Они добрались до селения далеко за полдень и сразу услышали крики приветствий и увидели людей, бегущих им навстречу.

Даже здесь, за много миль от ближайшего французского поселения, микмаки носили одежду из тканей, изготовленных на фабриках Европы и Канады. Они покупали ткани у белых торговцев, украшали их своими традиционными орнаментами из птичьих перьев, бус и оленьего меха, красили в различные цвета и включали в рисунок привезенные из Франции ленты и тесьму.

После недель, проведенных на тропе, Солей почувствовала себя неловко в своей практичной простой юбке, блузе, фартуке и чепце — традиционной одежде женщин Акадии. У нее даже не было красной ленты в волосах.

Радость бегущих к ним индейцев свидетельствовала о том, что Реми желанный гость для них. Реми учил Солей языку микмаков, но они говорили быстро, и она с трудом понимала даже те слова, которые знала. Заметив это, индейцы перешли на французский язык.

Рассерженные Воды показался ей представительным мужчиной средних лет с выразительными, правильными чертами лица, умными темными глазами. Он с интересом смотрел на Солей, хотя почти не говорил с ней.

Маленькие дети таращились на них, а женщины, не стесняясь, рассматривали жену Реми.

"Кто же из них Бегущая Лань, — подумала Солей. — Девушка, для которой Реми привез в подарок оловянную ложку?"

Внезапно Солей увидела ее. Лицо девушки выделялось среди других неподдельным интересом к Реми Мишо и его невесте. "Она влюблена в Реми", — подумала Солей и неожиданно для себя ощутила вину. Бегущая Лань знает, что потеряла его, но она желает его; даже зная, что все потеряно, она его любит.

Солей не могла объяснить, почему она так уверена в этом. Просто она чувствовала это, глядя на прекрасное лицо влюбленной девочки. У Солей сжалось сердце. Нетрудно понять, почему Реми испытывал что-то особенное к Бегущей Лани. Она была женственная и привлекательная, и она была рядом с ним в ту зиму, когда он привез в их селение свои меха. Боль, настоящая физическая боль не отпускала Солей. "Нет, — подумала она решительно, — даже если Реми когда-нибудь и имел другую девушку, я ничего не хочу об этом знать".

И тут лицо Бегущей Лани изменилось. Это произошло так внезапно, что Солей изумилась. Причиной этой перемены был высокий, интересный мужчина, идущий по берегу со стороны реки. Прежде чем Реми назвал его по имени, Солей поняла — это Молодой Бобер. Он так внимательно посмотрел на Солей, что она почувствовала, как краснеет. Закончив осмотр, Молодой Бобер повернулся к Реми и улыбнулся.

— Добро пожаловать, брат, — проговорил он по-микмакски, а затем повторил то же самое по-французски. — Ты всегда желанный гость в вигваме микмаков.

Затем все пришло в движение. Женщины бросились разжигать огонь. Реми ласково улыбнулся Солей и, оставив ее на попечение женщин, присоединился к группе мужчин. Женщины были очень внимательны к Солей. Улыбаясь, они усадили ее в тень и предложили холодной чистой воды. Солей медленно потягивала воду. Ей было не по себе. Она никогда не чувствовала себя так неловко в других индейских поселках, в которых ей доводилось бывать. Причиной ее состояния была, несомненно, Бегущая Лань.

Как и предупреждал ее Реми, в их честь был устроен праздник. Мясо лося и медведя, оленина, рыба, дичь, копченый угорь и земляника — все это было приготовлено в честь гостей. Когда все наконец было съедено, выкурено и обо всем переговорено, Солей с облегчением удалилась в отведенный для них вигвам. Начал накрапывать дождь, и она вспомнила ночи, которые она и Реми проводили прямо под открытым небом, под покрывалом из звезд. Затем ее мысли вернулись к Бегущей Лани и Молодому Бобру, ставшими не так давно мужем и женой. "Интересно, остался бы Реми жить с индейцами, если бы женился на Бегущей Лани?" — подумала Солей.

Лежащий рядом Реми шевельнулся и положил руку ей на бедро. Солей улыбнулась и погладила руку. Утром они покинут гостеприимное селение микмаков. А еще через несколько дней она, возможно, узнает, зачала ли она ребенка Реми. Солей свернулась около него клубочком и стала молиться.

Весь следующий день они были в пути. Их каноэ плавно скользили вдоль густых зарослей, благоухающих смолой пихт, елей, кедров и сосен. Часто мелькали белки и дикобразы, иногда они видели оленей. Реми греб часами, не разговаривая, и Солей понемногу становилась такой же молчаливой. Она погружалась в свои воспоминания, снова и снова убеждала себя, что все, что делал Реми до встречи с ней, не должно ее волновать, но мысли о Бегущей Лани не давали Солей покоя. Должно быть, пройдет много времени, прежде чем она сможет забыть о ложке, которую ее муж вез издалека в подарок другой женщине.

Неожиданно весла неподвижно застыли в руках Солей. Она услыхала странный звук, поначалу тихий, но постепенно переходящий в рев.

— Что это? — крикнула она.

Реми посмотрел через плечо, продолжая грести.

— Большие Водопады. Мы обойдем их по суше, перетащив груз на себе. И наверху, почти над ними, расположимся на ночлег.

Еще какое-то время они напряженно работали веслами, пока не достигли узкого ущелья. Рев нарастал, вода вокруг каноэ начинала понемногу бурлить. Солей тихонько вздрагивала, пока, наконец, Реми не развернул каноэ к берегу и не дат Солей знак следовать за ним. Она выбрала удачный момент, когда течение подхватило ее, и резко развернула каноэ боком. Затем Реми выволок его на берег.

Знаками Реми дал ей понять, что они оставят каноэ здесь, надежно укрыв, чтобы можно было воспользоваться им на обратном пути домой.

Тащить на себе груз было самым трудным из всего, что Солей приходилось делать до этого. Труднее даже, чем заставить себя идти целый день или без перерыва работать веслами. Реми шел чуть-чуть впереди нее вниз по тропинке, страхуя Солей. Когда она едва не упала, рывком преодолев последние несколько ярдов, он подхватил ее, прижал к себе и долго не отпускал.