Лоретта Чейз - Виконт-бродяга

— Немного рановато для подобных вещей, не находишь? Ещё даже солнце не село, — проворчал лорд Броуди, следуя за товарищем через дверь в завешенный красным бархатом вестибюль.

— Стареешь, Броуди. А ведь когда-то был не прочь повеселиться, неважно в какое время — утром, днём или ночью. Или ты боишься разочароваться? Не переживай, Бабулины девочки обслужат тебя хоть днём, хоть ночью и, заметь, дешевле тех, на кого ты обычно тратишь денежки.

Лорд Броуди ни под каким видом не желал напоминаний о своём возрасте. Пусть даже тёмно-рыжей шевелюрой он был обязан скорее аптекарю, нежели матушке-природе, тайна эта — равно как и наличие целых ярдов клеёнчатой подкладки на груди, плечах и икрах — была известна только ему и его личному слуге. Конечно, сии особенности не являлись секретом и для множества падших женщин, но на их мнение Броуди обращал внимание не больше, чем на их чувства.

«А почему бы и впрямь не поразвлечься», — решил он, пока его вели к хозяйке. Это проклятое дело его утомило. За четыре дня, проведённых в Лондоне, не удалось обнаружить ни единого следа невесты.

Более того, лорд Броуди столкнулся с неимоверной грубостью.

Старая чванливая карга в школе заявила, что знать не знает ни о какой мисс Пеллистон, и была крайне неразговорчива в том, что касалось чёртовой гувернантки. Мужененавистница — вот кто она. Пришлось подкупить служанку, чтобы выведать то малое, что ему сейчас известно: якобы молодая женщина, похожая по описанию на Кэтрин, действительно заявлялась к ним, но пробыла очень недолго.

Эта служанка, мечтательно пялившись в окно вместо того, чтобы выполнять свою работу, видела, как юная леди встретилась с высоким джентльменом, но нет, она не знает, кто это был. Встреча произошла на другом конце площади — слишком далеко, чтобы разглядеть, как выглядит мужчина.

Не обнаружив Кэтрин, где ожидалось, лорд Броуди зашёл в тупик. Он не имел ни малейшего представления о том, как её найти. И потому большую часть времени проводил в различных тавернах и кофейнях, изредка вспоминая спросить о девушке и полностью убедив себя, что усердно её ищет.

— … а это Линнет.

Оторвавшись от раздумий, лорд Броуди заметил фигуристую брюнетку с размалёванным лицом, дешёвыми украшениями и в до нелепости скромном персиковом платье, узкий корсаж которого грозился вот-вот лопнуть под натиском полной груди. Женщина показалась смутно знакомой.

— Мы раньше не встречались? — спросил Броуди несколько минут спустя, когда та вела его наверх.

— Не думаю, сэр, — призывно усмехнувшись, ответила она. — Уверена, что запомнила бы такого красавчика.

Если бы Линнет могла выбирать, то хотела бы, чтобы клиент был помоложе и чуточку обходительнее. Однако, будучи честолюбивой и притом не слишком привередливой, оставила фантазии мечтательным идеалисткам. Она попала в этот публичный дом с аллей Ковент-Гардена. Конечно, заведение не первоклассное, но всё же не из худших. В любом случае Линнет не собиралась оставаться здесь дольше необходимого. Ей хотелось заиметь собственное жильё, за которое платил бы какой-нибудь богатый джентльмен, а в придачу бессчётное множество платьев и украшений, обычно прилагающихся к подобного рода сделкам.

Прекрасно разбиравшаяся в людях, Линнет быстро поняла, что от неё требуется и усердно исполняла все желания посетителя. Лорд Броуди, не отличавшийся особой щедростью, был, однако, достаточно впечатлён, чтобы приплатить немного сверху. И пообещал вскоре наведаться к ней вновь.

— Вот я подумал, что ты выглядишь знакомо, — проговорил он, пока путана помогала ему надеть сюртук. — Теперь знаю почему. Ты женщина моей мечты, ведь так, сладенькая?

И не раньше следующего полудня, в один из редких перерывов между пьянками, лорд Броуди вдруг осознал, что вовсе не женщина показалась ему знакомой, а её наряд. Вспоминать женское платье было столь непривычно, что пришлось изрядно поломать над этим голову. А затем явился его дружок, сэр Реджинальд Аспинуол, период воздержания внезапно подошёл к концу, и лорд Броуди думать позабыл о всяких платьях.

Кэтрин на удивление быстро свыклась с новой жизнью, несмотря на её явные недостатки. Никто ей не прислуживал: хоть охотно, хоть нет. Обедала она по-простому, в той же комнатке, где работала, с кем-нибудь из своих товарок-портних либо с Джемми. Не было у неё ни богатых нарядов, ни элегантных украшений, ни даже денег на простую ленту. С другой стороны, ей теперь не приходилось сражаться с вечно пьяным отцом, камня на камне не оставлявшем от её усилий содержать дом в порядке, находившем ошибки во всем, что бы она сделала или не сделала, и заставлявшем Кэтрин чувствовать, несмотря на доводы рассудка, что она никчёмна, нежеланна и вообще не должна была родиться на свет.

Другие швеи, казалось, приняли её за свою. Мадам, хоть и была подвержена сменам настроения и легко выходила из себя по вине требовательных клиентов, свой гнев предпочитала вымещать в тишине кабинета. К работникам же относилась по-доброму, понимая, что хорошее здоровье, и даже настроение, в пошиве изысканной одежды не менее важны, чем качественные ткани, яркое освещение и бережное обращение с инструментами.

Да, действительно повезло, что в тот день она встретила Джемми, подумалось Кэтрин, пока она наблюдала за мальчонкой, сидевшим рядом за рабочим столом. Как раз в эту секунду он яростно вонзал тупой карандаш в испачканный лист бумаги.

Не встреть она его, была бы сейчас дома, совершенно раздавленная. Она бы никогда не вышла за лорда Броуди.

Теперь же, будучи не в состоянии предоставить уважительное объяснение своему исчезновению, Кэтрин не сможет выйти замуж вообще.

Вероятно, тётушка Дебора волновалась. Вероятно, отец встревожился. Но даже если так, то тревожился он в основном о своей чести. Если бы его действительно заботила дочь, то он, прежде всего, никогда бы не поставил её в такое положение. Да как он вообще мог помыслить отдать Кэтрин вместе с её имуществом во владение этому гнусному roué [35] roué (фр.) — распутник. .

Святые небеса, даже её нанимательница выказывала больше сострадания, да и Джемми, по всей видимости, искренне привязался к девушке. Он был настолько полон решимости порадовать миз Кэтти, что вытащил карандаш с бумагой в то самой мгновение, как прочие портнихи поднялись, чтобы разойтись по домам. Теперь все уже ушли, за исключением разве что мадам, которая в торговом зале пыталась вежливо избавиться от назойливого клиента, не желавшего уходить, несмотря на позднее время.

— Нет, дорогой, — проговорила Кэтрин, мягко освобождая карандаш из хватки ученика. — Не нужно сжимать его в кулаке, словно оружие. Держи вот так, между пальцами. — Она показала как.