Жюльетта Бенцони - Сын Авроры

— Вам бы только хуже стало. А что до меня, то мне, наоборот, сильно полегчало. Поэтому вернемся к тому, с чего начался этот разговор: я знаю, что вы слишком много работаете и что, по слухам, у вас чересчур много любовниц.

Мориц расхохотался, и его плохое настроение словно испарилось.

— Слухи пускают только про богачей, дорогой мой. Но что правда, то правда: я люблю женщин. Скажу даже больше — они необходимы мне, как наркотик, и это, кстати, у меня семейное. Не забывайте о том, что я сын человека, у которого, как говорят, триста шестьдесят пять незаконнорожденных детей, то есть, как минимум, столько же любовниц!

— Наверное это так, но только вы, в отличие от короля Августа, совсем не щадите себя. Из Фландрии вы вернулись только в конце ноября, сейчас март, и бьюсь об заклад, что...

— Что в скором времени я снова уеду? Да, несомненно — через несколько дней.

— Вот именно. Но зачем тогда все это? — спросил Фолар, обводя руками парк, занимающий площадь в сто гектаров, и величественный замок, практически новый — едва минуло двадцать лет с тех пор, как он был построен для генерального откупщика Кантобра, который в скором времени вынужден был уступить его другому владельцу [102] Позднее замок Пипль перешел к Буле де ля Мерту (1761 — 1840), французскому политическому деятелю. В настоящее время он является собственностью барона Хоттингера. (Прим. автора.) .

— Зачем все это? Да просто затем, что я почувствовал необходимость немного отдохнуть подальше от Парижа, в тишине и спокойствии...

— В тишине, говорите? И никаких гостей время от времени?

— Практически нет. Я ведь только-только приобрел замок, в нем ведутся работы, я все обустраиваю. Показываю его своим друзьям. Вчера вот приезжал Вольтер и, представьте себе, тоже беспокоился о моем здоровье.

— А он мудрее, чем я думал. Хоть по-прежнему продолжает знакомить вас с актрисами.

— Чтобы знакомиться с актрисами, Вольтер мне не нужен. «Комеди Франсэз» и «Гранд-опера» — как две корзины, полные прекрасных цветов, которые мне предстоит собрать...

— И кто сейчас ваша фаворитка?

— Ну-ну, Фолар, не вынуждайте меня разбалтывать тайны.

Впрочем, это проявление порядочности не имело ни малейшего смысла, ведь никакой тайны не было.

Любовные похождения Морица давно стали излюбленной темой светских сплетен в столице. Место Марии-Анны Данжевилль, на время одолженной у маркиза де Мирабо [103] Виктор де Рикетти, маркиз де Мирабо (1715—1789) — французский экономист-физиократ и философ. Известен как отец знаменитого революционного деятеля Оноре де Мирабо. , сейчас делили между собой очаровательная мадемуазель Наварр, актриса из «Комеди Франсэз», и крошка Желен, которая «его постоянно подводит и которую ему пару раз даже хотелось утопить». Однако их обоюдное присутствие ничуть не мешало ему посещать сомнительный «салон» мадам де Ля Попелиньер, дочери Флорана Данкура [104] Флоран Картон Данкур (1661 —1725) — французский драматург (написал более 80 комедий) и актер. , расставшейся с супругом-откупщиком из-за связи с герцогом де Ришелье. Мориц был завсегдатаем этого салона, который, впрочем, ни в какое сравнение не шел с литературными салонами мадам дю Деффан [105] Мари де Виши-Шамрон, маркиза дю Деффан (1697— 1780) — французская аристократка, приятельница Вольтера и Монтескье. или мадам д'Эпине [106] Луиза д'Эпине (1726—1783) — французская писательница, известная своими отношениями с Жан-Жаком Руссо, а также дружбой с Дени Дидро и Жаном д'Аламбером. . Помимо всего перечисленного, к началу военной кампании Мориц нанял трех или четырех куртизанок. И местных красавиц тоже не оставлял без внимания. Он дошел до того состояния, что не мог обходиться без женщин, и именно во множественном числе — чем их было больше, тем сильнее росли его аппетиты. Будучи честным с самим собой, Мориц в глубине души признавал, что такая распущенность может иметь весьма скверные последствия для уже немолодого мужчины, который и без того занимался делом крайне изнурительным. Но он не желал об этом думать слишком долго.

Фолар уехал, а Мориц решил прилечь, чувствуя, что смертельно устал, пытаясь произвести на друга впечатление, будто он «на высоте». Ему настолько нездоровилось, что он даже пригласил Сенака, доктора, прикрепленного к нему по приказу короля, к которому он старался обращаться как можно реже — его предписания, за исключением кровопусканий, пилюль и клистиров, Морица не устраивали.

Сенак обнаружил приступ водянки, вызванный осложнением венерического заболевания, из-за которого пациент испытывал острую боль. Поэтому со всей строгостью, на которую он был способен, доктор заявил:

— Если хотите жить долго, господин маршал, вам придется быть благоразумным.

— Что вы имеете в виду?

— Прежде всего, что вам следует некоторое время оставаться в постели... одному.

— В постели? — недовольно воскликнул больной, пропустив мимо ушей вторую часть совета. — Но я должен вернуться на свой боевой пост во Фландрии уже на следующей неделе!

— Так пусть вас везут туда на носилках.

— Солдат на носилках? Вы издеваетесь надо мной, не так ли, господин Сенак?

— Человек либо болен, либо нет. Вот кардинал де Ришелье, например, не был таким привередливым, и дворянские грамоты вручал, находясь на носилках.

— Он был служителем церкви! А я — военный.

— А что, военному жить не хочется?

— Речь идет не о том, чтобы жить, а о том, чтобы вернуться на свое место! — проревел Мориц. — Сделайте же что-нибудь! Мне же плохо, черт возьми, вы должны облегчить эту боль!

— Это я и собираюсь сделать. В нижней части живота у вас скапливается жидкость. Я сделаю прокол... Но помогут вам только отдых и покой, — добавил врач, бросив выразительный взгляд на потолок, откуда доносился стук каблуков и отзвуки песни.

Мориц хрипло усмехнулся:

— Ну, так и быть — на сегодня. В любом случае мне слишком плохо.

— И на том спасибо.

Как и следовало ожидать, на следующей неделе Мориц отправился во Фландрию, где французская армия ждала своего главнокомандующего. Опасаясь, как бы улучшение самочувствия не сошло на нет, Мориц пришел к выводу, что все-таки стоит послушаться совета своего врача, поэтому весь путь он проделал на носилках. Размеренный шаг лошадей причинял ему меньше боли, чем тряска в карете. Таким образом они прибыли в Мобёж, где маршала разместили в приличном доме, который Сенак охранял чуть ли не с военной строгостью. От него не укрылось то, что в соседнем жилище расположились три или четыре хорошенькие женщины, которые только и ждали внимания со стороны маршала. Как оказалось, беспокоился он не напрасно: 18 марта случился новый приступ заболевания, да такой сильный, что врач всерьез начал опасаться за жизнь своего прославленного пациента. Сенак вновь сделал прокол, дал Морицу успокоительных средств, и боль отступила, оставив место для мыслей о военной стратегии. Шестидесятитысячная армия отправилась из Мобёжа в Варнетон. Левое крыло было направлено к Лиллю и Орши, в то время как центральная часть и правое крыло спускались вниз по обоим берегам реки Эско. В ночь с 30 апреля на 1 мая французы вновь осадили город Турне. Едва войска заняли позиции, разведка доложила, что герцог Камберлендский, тоже с шестидесятитысячной армией, состоящей из англичан и голландцев, сосредоточил свои войска в Суаньи, отрезав тем самым французам путь к Валансьену и Конде.