Жюльетта Бенцони - Сын Авроры

Это была безумная идея — повторить подвиг Вильгельма Завоевателя, но новоявленная герцогиня де Шатору, в настоящее время всемогущая, очень этого хотела: ей очень нравился претендент на трон! Морицу — тоже. Он встретил Карла-Эдуарда в Дюнкерке, где тот практически пал ему в руки, плача от счастья. Принц был очарователен, и Морицу было приятно доставить ему удовольствие. К тому же обобрать представителя династии Ганноверов — это идея всегда была привлекательна для того, в чьих жилах текла кровь Кенигсмарков! Но на этот раз в дело вмешалась сама природа. Конечно, в Дюнкерке находился флот с кораблями, наполненными прекрасными солдатами, но невозможно было выйти из гавани! А едва корабли вышли в открытое море, разбушевался страшный шторм, и он частично рассеял, а частично потопил корабли... Последовало возвращение в порт! Новая попытка — Мориц сам поднялся на палубу флагманского корабля — не стала более успешной.

— Конечно, — ворчал он, — ветры же не якобиты [97] Якобиты — приверженцы изгнанного в 1688 г. английского короля Якова II и его потомков, сторонники восстановления на английском престоле дома Стюартов. !

Было решено ждать хорошей погоды, а пока попытаться восстановить поврежденные корабли и вылечить тех, кто пострадал от ударов о прибрежные скалы... Однако в Версале ветра оказались гораздо сильнее, чем на море, и письмо от министра графа д'Аржансона вызвало графа Саксонского в Париж. Было объявлено о войне между Францией и Англией. Короли обозначенных стран направили друг другу письма, полные претензий, и начались военные действия. Но в Версале Морица все же ждал приятный сюрприз: в пасхальный понедельник, 6 апреля 1744 года, он был назначен маршалом Франции.

Это был почти скандал: как, осмелились дать маршальский жезл отпрыску гугенотов? Немыслимо! Неприемлемо! Но Мориц был сыном своего отца. Тот был обращен в католичество, чтобы получить корону Польши, и Мориц тоже заявил, что готов «получить соответствующие инструкции». Но это не успокоило интригу, затеянную принцем де Конти, потрясенного тем, что его враг оказался на высоте почестей и авторитета и сам король называет его теперь «мой кузен»... И потребовался формальный приказ государя, чтобы Конти перестал требовать от Морица урегулировать их разногласия.

— Нравится вам это или нет, но он стал маршалом согласно нашей воле.

— Сир, опомнитесь! Нельзя было даровать жезл этому еретику, этому наемнику, этому бастарду, этому...

— Еще слово, принц де Конти, и вы окажетесь в Бастилии! Тот, кто оскорбляет маршала Морица Саксонского, оскорбляет короля!

— Сир! Но этот человек обесчестил мою мать, стал причиной смерти моего отца и...

— У вас есть доказательства?

— Н... нет. Нет!

— В таком случае соизвольте замолчать. И не смейте даже думать о дуэли! Это приказ!

Понимая, что проиграл, Конти ретировался... чтобы передать свою жалобу герцогине де Шатору. Фаворитка не любила Морица Саксонского. С другой стороны, она ценила его врага. Она пообещала помочь, но на этот раз ничего не добилась. Конечно, она была дорога Людовику XV, но, как и все робкие люди, он компенсировал это упрямой настойчивостью в некоторых областях. Мориц Саксонский как раз и стал той самой областью, потому что Людовик понимал, что часть Европы завидовала ему и хотела бы иметь такого человека на службе. Назначение состоялось. Кроме того, король принял у себя в армии еще одного иностранца, которого ему порекомендовал новый маршал, бывший его другом: это был граф Ульрих-Фридрих-Вольдемар фон Левендаль [98] Ульрих-Фридрих-Вольдемар фон Левендаль (1700—1755) на самом деле родился в Гамбурге. Он был генералом, служившим во многих армиях, но потом перешедшим под французские знамена. В 1747 г. он стал маршалом Франции. , чья карьера имела много общего с карьерой графа Саксонского. Родившись в Дании, он в тринадцать лет взялся за оружие, поступил на службу Саксонии, потом служил Анне Иоанновне в России, изгнав из Украины татар... Эти мужчины были примерно одного возраста и удачно дополняли друг друга!

В конце апреля Мориц был в Валансьене с Мозельской армией, которая находилась непосредственно под его командованием, а Левендаль маневрировал под началом де Ноайя, при идеальном согласии между двумя командирами... Граф Саксонский и его кавалерия вели войну на истощение и преследование, что он считал более эффективным средством, чем осада. 7 мая он взял Менин, а потом, прямо на глазах короля, присоединившегося к армии, Куртрэ, Ипр и Фюрн. И в этот момент пришла плохая новость: Карл Лотарингский форсировал Рейн и занял Лотербург. После этого, оставив маршала охранять Фландрию, король и де Ноай галопом помчались в Эльзас. 4 августа Людовик XV находился в Меце... где произошла катастрофа!

В ночь с 7 на 8 августа он так серьезно заболел, что эта новость, словно лесной пожар, облетела всю Францию, порождая повсюду ужас и страдание. Во всех церквях, где молитвы шли по сорок часов, толпились верующие. Люди молили Небо, чтобы сохранить жизнь молодому королю, заслужившему прозвище «Возлюбленный». А он в это время боролся со смертью. Мадам де Шатору и ее сестра де Лорагэ не оставляли его ни на минуту, но все же вынуждены были удалиться: королю предстояло «собороваться» и, прежде всего, признаться в своих грехах. Епископ Суассонский и герцог де Ларошфуко расположились в его комнате, долгое время охранявшейся двумя сестрами. И последние вынуждены были покинуть Мец, освистываемые горожанами, а королева, напротив, примчалась на полной скорости своих лошадей. Но этого оказалось недостаточно для епископа и его помощника: умирающий должен был сделать публичное признание в самых унизительных выражениях. За исключением совсем простых людей, город и двор должны были это услышать, как и приехавший дофин. Таким образом, благочестивые люди, собранные с давних пор исключительно при дворе Марии Лещинской, взяли реванш и наконец увидели ее сияющей. Но Людовик XV, который вскоре пришел в сознание, никогда не простит их!

Он выздоровел в один миг. Несмотря на плохие прогнозы, он буквально воскрес, и радость народа прокатилась по стране, как волна. Люди пели, танцевали прямо на улицах, а «Te Deum» звучал во всех церквях. Никогда более так не благодарили Господа... Король же провел несколько дней со своим тестем Станиславом Лещинским в замке Люневиль, а потом в Страсбурге, откуда он поехал к маршалу де Ноайю, осаждавшему Фрибург. Людовик XV сам взял эту крепость под проливным дождем при поддержке Левендаля, которого ранят во время последнего штурма. Но когда, спустя два месяца, король триумфально вернулся в Версаль из-за непогоды, приостановившей военные действия, он рассчитался по всем счетам: Ларошфуко и герцог Шатийонский, изображавшие «хозяев дворца» во время его болезни, были изгнаны на свои земли, а епископ Суассонский отправлен в свою епархию с запретом ее покидать. И с тех пор солнце Версаля уже не касалось этих троих. И, конечно же, герцогиня де Шатору и мадам де Лорагэ быстро заняли свои места.