Мария Хэдли - Царица царей

Ауд зашила рану в ее груди золотой нитью, отмотанной с прялки, — судьбой самой девочки. Она казалась тонкой и мягкой, но была прочной как проволока. Северянка нашла крошечную восковую фигурку. Оторвав черный волос от запястий куклы, она осторожно извлекла булавку из ее сердца. Селена судорожно выгнулась и вновь обмякла.

Ауд приложила прялку ко лбу дочери царицы. Из глаз девочки хлынули слезы.

— Я не хочу забывать, — бормотала она. — Мне надо знать, что случилось. Не забирай у меня память. Я поступила глупо, поверив ей.

В комнату ворвались стражники, обнажая оружие. Сейдкона молча показала на кожу Хризаты, сброшенную возле ложа. Смятая и разорванная, она походила на изысканное платье, скинутое в пылу страсти. Изящная грудь, нежная рука, обрывок горла, часть юного лица, половинка талии и одно округлое бедро. Остальное колдунья впопыхах унесла с собой.

Увидев кошмарную картину, легионеры в ужасе бросились в коридор. Они поняли, что за оплошность им грозит верная смерть. Их могут казнить или бросить на растерзание зверям. Они подвергли опасности Селену и позволили Клеопатре сбежать прямо у них из-под носа. А они сидели за ужином, хохоча и накачиваясь вином, точно их одолел морок. Солдаты не догадывались, где находится император, а также историк и полководец. Стражники весело проводили время, а теперь обвинять будут именно их.

— Она будет жить, — произнесла сейдкона. — Она владеет собственной силой и мощью других существ.

Ауд впервые заметила на пальце Селены кольцо — сверкающий опал с высеченным ликом Гекаты. Колдунья завоевала руку дочери царицы. Темная магия никуда не делась.

Война еще не закончилась. Никакой надежды на мирный исход. Клеопатра на свободе, Хризата скрылась, а оковы Гекаты ослабли. Даже неудавшееся жертвоприношение питало ее кровью. Ауд чувствовала, как богиня натягивает цепь. Подземный мир содрогнулся.

И это — только начало.

Сейдкона посмотрела на нити судьбы, оценивая возможные варианты.

Боги шагали по земле, и в небе сверкали стрелы. Аид охватила война. Схлестнулись друг с другом императоры и царицы, дочери и сыновья, колдуны и чародеи.

Сейдкона не представляла, что произойдет. Она изменила судьбы, но Хаос не исчез. Он был подобен разрыву в полотне, за которым виднелась лишь тьма.

Кто-то пытался покончить с миром, а кто-то хотел его спасти.

Ауд не могла различить, где нужная линия. Обе казались совершенно одинаковыми.

Хризата мчалась по улицам враждебного и незнакомого города. Жрицу сбивал с ног странный ветер, хлеставший ее израненное тело. Он словно выл о том, что она потеряла царицу.

Она споткнулась и упала, обдирая сморщенные руки о камни. Ей и в голову не могло прийти, что она превратится в дряхлую старуху. Гладкая кожа перемежалась жесткой чешуей. Геката была почти рядом. Хризата ощущала близость повелительницы.

Повернув к лунному свету человеческую часть лица, она громко застонала. Никакого облегчения!.. Вихрь яростно бил в ее сломанную челюсть, швырял песок в единственный глаз.

Она зарычала, пытаясь отмахнуться от урагана, но тщетно. Смерч крутился лишь вокруг Хризаты. Деревья неподвижно застыли, ни один лист не шелохнулся. А с Хризатой творилось что-то невообразимое.

Она завопила что есть мочи, изрыгая проклятия. Ветер продолжал яростно завывать, врываясь в легкие. Он наполнил их пылью и заталкивал обратно в глотку ее собственные заклинания.

Раздался стук копыт — наверное, ее уже преследовали римские солдаты. Она слышала лай собак, но не видела их. Псы Гекаты могли ее защитить. Но они не унимались, и Хризата поняла, что ветер опять издевался над ней.

Она подняла руку и оцепенела. Кольцо отсутствовало. Но она же сама отдала перстень Селене!

В конце концов жрица схоронилась в дверном портале. Луна висела высоко в небе — кривая сабля с острыми концами. Ночное светило не исцелит Хризату. По щеке сползла обжигающая слеза, и она почувствовал на языке соль.

Вихрь пронесся мимо. Она дождалась, пока он не исчезнет. Прислушиваясь к шагам легионеров, она затаилась тихо, как мышь. Потом начала осторожно пробираться дальше, шепча заклинание о невидимости. Хоть бы найти укромное местечко!..

Хризата лихорадочно размышляла.

Она добьется своей цели. Да, это будет трудным и кровавым делом, но возможность еще есть.

Агриппа очнулся в ярко освещенной комнате, связанный по рукам и ногам. Был уже день. Напротив сидел старый жрец.

— Воды? — спросил он. Полководец рассмеялся. Горло у него распухло и пересохло. Он не смог бы сделать и глотка. Кроме того, он бы не принял никаких подношений из рук человека, который его отравил.

— Где мои люди? — прохрипел он.

— Они живы, — ответил жрец. — Мы не убиваем наших гостей, в отличие от солдат Рима.

— Что ты со мной сделал? Я не причинял тебе вреда.

— Вот как? — осведомился старик, проводя пальцем по шее. Царапина почти зажила. — У Аполлона нельзя ничего украсть. Дело всей нашей жизни — охранять его владения. Возможно, тебе не понять, что для подобной преданности имеется причина. Странно, что военачальник Августа столь глуп.

— Вы храните великую ценность, — произнес Марк Агриппа.

— Нечто смертоносное, — кратко объяснил жрец. — Оно убивает, и оно действительно существует. Мы держим его в недоступном месте.

— Значит, Николай прав. Стрелы у вас, — сказал Агриппа.

— Верно, — ответил собеседник. — Как только история рассказана, она становится правдой. Любая невероятная легенда или самая чудесная сказка содержит в себе частицу истины.

— Они нужны мне. Риму угрожает враг, могущественнее которого еще не рождала земля, — заявил Агриппа, пытаясь освободиться. Несмотря на годы сражений, он ни разу еще не оказывался в плену.

— Кто знает, — усмехнулся старец. — Те, кто хотел завладеть оружием, поведали нам много небылиц. Но стрелы слишком опасны.

— Мы сражаемся с бессмертной, и другого способа нет, — возразил Агриппа. — Мы должны уберечь людей от чудовища.

Жрец недовольно поморщился.

— А что вы сотворите, пустив их в ход? Никто и никогда не использовал стрелы Геракла, не заплатив свою цену. И потому они здесь, подальше от всяких невежд.

— Поверь мне, — сказал Агриппа. — Я хочу спасти Рим.

— Возможно, надо оставить все, как есть, раз тебе требуется подобное оружие. Лишь истинный герой может взять лук Геракла. Но и храбрые воины — тоже глупцы. Великий Геракл умер в мучениях, умоляя друзей возжечь его погребальный костер, когда был еще жив. А из-за чего? Капля крови смешалась с ядом Гидры и попала на его тунику. Знаешь, что случилось с Филоктетом, покровителем храма?

— Нет, — буркнул Агриппа. История его не интересовала.