К. Харрис - Когда рыдают девы

– То же самое можно сказать и о сэре Стэнли Уинтропе. Если убийца он, то как, черт побери, Теннисоны добрались до Энфилда?

Магистрат откашлялся:

– Мои коллеги на Боу-стрит считают нелепым даже предполагать, будто сэр Стэнли причастен к данному делу.

– Кто бы сомневался, – рассмеялся Себастьян. – Арест одного из ведущих королевских банкиров по подозрению в убийстве может неблагоприятно отразиться на военной мощи страны.

Лавджой пристально посмотрел на проступавшую сквозь самодельную повязку виконта кровь:

– Милорд, вам не кажется, что следует обратиться за надлежащей помощью?

– Полагаю, вы правы, – глянув на руку, нахмурился Девлин. – Хотя боюсь, сюртуку уже ничто не поможет.

– Ты уверен, что налетчики говорили по-французски? – поинтересовался Пол Гибсон, сосредоточенно накладывая ряд стежков на глубокий порез на предплечье приятеля.

– Уверен. – Виконт, раздетый до пояса, сидел на столе в передней комнате хирургического кабинета Гибсона. Рядом стоял таз с окровавленной водой и лежало испачканное тряпье.

Доктор завязал узелок на шве и выпрямился:

– Думаю, это могло быть уловкой, призванной ввести тебя в заблуждение.

– У меня сложилось впечатление, что злоумышленники не собирались позволить мне прожить достаточно долго, чтобы я успел впасть в заблуждение. Похоже, мои расспросы заставляют кого-то нервничать.

– По всей видимости, французов, – потянулся за бинтом Гибсон.

– Или людей, связанных с французами.

– Вот-вот.

– Конечно, – заметил Себастьян, наблюдая за работой друга, – то, что мои изыскания заставляют кого-то волноваться, не обязательно означает, что этот «кто-то» – убийца. Вполне возможно, ему просто есть что скрывать.

– Тем не менее, этот «кто-то» не страшится убивать, чтобы сберечь свои секреты.

– У сильных мира сего обычно немало тайн... а в данном расследовании то и дело мелькают имена влиятельных людей.

– Кого еще, помимо д’Эйнкорта и сэра Стэнли Уинтропа? – нахмурился доктор.

«Лорда Джарвиса», – подумал виконт, но не произнес этого вслух.

– Разве этих недостаточно? – соскользнул он со стола и потянулся за рубашкой. – Ты уже закончил вскрытие тела Габриель Теннисон?

– Да. Но боюсь, могу сообщить не намного больше, чем прежде. Жертву ударили ножом в сердце в воскресенье. Никаких следов иных повреждений. Кто бы ни был убийца, он не пытался изнасиловать девушку.

– Что ж, хотя бы от этого бедняжке не пришлось страдать.

– Я тут обнаружил одно обстоятельство, – почесал за ухом хирург, – которое, может, относится к делу, а может, и не относится.

Что-то в голосе друга заставило Себастьяна оторвать взгляд от рубашки, которую он застегивал.

– Вот как? И что же это за обстоятельство?

– Я сказал, что Габриель Теннисон не была изнасилована перед смертью. Но и девственницей она тоже не была.

Себастьян ожидал, что жена давным-давно отправилась спать. Вместо этого она сидела, скрестив ноги, на полу библиотеки среди беспорядочно разложенных книг и бумаг, склонив голову над страницами какой-то рукописи. На подбородке исследовательницы темнело чернильное пятнышко, и она была настолько увлечена своим занятием, что, как заподозрил виконт, даже не слышала его прихода.

– Мне казалось, ты намеревалась посетить с матерью музыкальный вечер, – остановившись в дверях, обронил Девлин.

Геро подняла глаза. Связка горевших рядом на столе свечей отбрасывала мягкий золотистый отсвет на ее профиль и плечи.

– Вечер закончился несколько часов назад. Я и подумала, что хорошо бы заняться материалами исследований Габриель. Не могу отделаться от мысли, что ключ к произошедшему с ней и с мальчиками где-то в этих записях. – При виде покоящейся на перевязи руки Себастьяна жена вскинула голову и прищурилась: – Ты ранен.

– Ничего серьезного. В Ковент-Гардене двое мужчин напали на меня и пытались убить.

– По-твоему, это несерьезно?

Девлин уселся в кресло возле пустого камина.

– Попытка прикончить меня определенно была нешуточной, а вот царапина на руке – пустячная.

– И кто были эти люди?

– Доподлинно не знаю насчет того, которого я уложил, но тот, который удрал, сквернословил по-французски.

Геро на миг притихла, углубившись в раздумья, о сути которых можно было только догадываться. Дочь лорда Джарвиса слишком хорошо умела скрывать свои мысли. Затем поднялась с пола, налила в стакан бренди и протянула мужу, не сводя взгляда с его лица.

– Ты о чем-то умалчиваешь. О чем же?

Себастьян взял выпивку:

– Неужели меня настолько легко прочитать?

– Иногда.

Опустившись в кресло напротив, виконтесса выжидающе посмотрела на мужа. Время было позднее, супругов окружала тишина темного дома, но Себастьян нелепо не решался завести с женой разговор об интимной жизни ее погибшей подруги.

– Так что же? – требовательно спросила Геро.

– Пол Гибсон произвел вскрытие тела мисс Теннисон и утверждает, что она не была девственницей. – Девлин увидел, как от резкого вдоха приоткрылись губы, приподнялась грудь. – Ты не знала?

– Нет. С другой стороны, мы никогда не обсуждали подобные темы.

– И все же это сообщение тебя удивило.

– Да, удивило. Габриель решительно намеревалась никогда не выходить замуж.

– Возможно, она пережила увлечение юности, затем позабытое.

Склонив голову набок, Геро глянула в лицо мужу:

– А увлечения юности когда-нибудь забываются?

– Наверное, нет.

Жена поднялась с кресла, и на мгновение Девлину показалось, будто под тонким муслином платья уже заметна легкая выпуклость ее живота, но затем он понял, что это, скорее всего, обман зрения, вызванный игрой света или направлением его собственных мыслей. Потому что именно ребенок, растущий в ее лоне – зачатый в минуты страха и слабости, когда Себастьян и Геро вместе смотрели в лицо неминуемой, как они тогда полагали, гибели, – именно этот ребенок сделал их мужем и женой.

Геро принялась подбирать бумаги и среди прочего – записную книжку, страницы которой были испещрены исправлениями и зачеркиваниями.

– Что это? – поинтересовался Себастьян.

– Перевод Габриель новеллы «Леди Шалотт».

– А-а. Кстати, я узнал, кто ее французский приятель. Кавалерийский офицер по имени Филипп Арсено.

– Ты нашел его? – оглянулась жена.

– Хотелось бы приписать заслугу себе, но на самом деле это Арсено нашел меня. Утверждает, будто познакомился с мисс Теннисон в читальном зале Британского музея и помогал ей с переводом.

Геро замерла, позабыв про записную книжку в руках.

– Полагаешь, он мог быть любовником Габриель?

– Француз отрицает это, но признает, что был по крайней мере полувлюблен в нее. Похоже, обычно он старался приурочить свои прогулки в парке к тому времени, когда твоя подруга приводила племянников покататься на лодке по Серпентайну. А неделю назад, в воскресенье, они вместе ездили на Кэмлит-Моут смотреть раскопки – хотя Арсено никогда не сознается в этом вопиющем нарушении условий своего освобождения.