Линда Сэндифер - Огненные сердца

— Мне надо побыть одной, Ченс, — пробормотала она.

Врач предупреждал его об этом — отчужденность Дженны Ченсу следовало перенести с пониманием и терпением.

Ченс нехотя поднялся.

— Хорошо, Дженна, но я буду рядом. Если захочешь, позови меня.

Ему хотелось так много сказать ей, но теперь разговор приходилось отложить — неизвестно, надолго ли. Ченс должен выждать, пока затянутся ее раны — физические и душевные, и только потом признаться ей в любви.

Неделю спустя Дженна сидела у окна в гостинице «Силвер-Бенд». Гостиница была не так роскошна, как «Блэкшир» в Уолласе, но Дженна этого не замечала. Перед ней стоял накрытый стол. Дженна не ела — после гибели ребенка еда потеряла для нее всякий вкус. Врач сказал, что теперь всему ее организму придется приспособиться к резкому переходу от беременности к нормальному состоянию.

Рядом с Дженной за столом сидели ее дедушка и Генри. Мужчины говорили о железной дороге, но Дженна слушала их вполуха, наблюдая, как по тротуару напротив гостиницы шагает белокурый мальчуган, торопливо переставляя ножки, — это выглядело очень потешно, так как рядом с ним грациозной походкой шла его мать. Башмачки с широкими подошвами были предназначены, чтобы помочь ему привыкнуть к ходьбе, но Дженна решила, что ребенку было бы гораздо удобнее идти босиком.

— Скорее, Эдвард, иди ко мне, — донесся через открытое окно голос матери. Ребенок остановился, но тут же затопал к ней, неуверенно покачнулся, и женщина рассмеялась, подхватывая его за руки. — Нет, лучше держись покрепче.

— Сам! — заявил малыш и решительно зашагал вперед.

— Дженна, ты не хочешь чаю?

Вопрос Генри отвлек ее от малыша и его матери. Дженна уставилась на чашку, собираясь с мыслями.

— Нет, спасибо, — наконец ответила она.

— Но ты ни до чего не дотронулась.

— Я не хочу есть.

Генри взял ее за руку.

— Забудь о прошлом, Дженна. Не вспоминай про Кайлина. Зачем любить человека, который причиняет тебе боль?

Соломон нахмурился.

— Зачем настаивать, Генри? Она поест, когда проголодается. А что касается Ченса, пусть решает сама.

— Да, дедушка, — кивнула. Дженна. — Хватит говорить обо мне. Кто-нибудь знает, как чувствует себя Делани? Я еще не виделась с ним, а Лили говорит только, что рука заживает.

При упоминании Лили в глазах Соломона погас блеск. Дженна знала, что Соломон по-прежнему любит Лили и что ему трудно смириться с ее любовью к ирландцу.

— Ченс говорит, что он еще никак не может оправиться от удара — и действительно, потеря руки для него настоящий удар, — ответил Соломон. — Без руки он считает себя инвалидом и не желает никого видеть — особенно Лили. Ченс говорит, что он отворачивается от нее.

— Жаль, — искренне отозвалась Дженна. — Пожалуй, я навещу его.

— Тебе надо провести дома хотя бы еще одну неделю, — возразил Генри.

Дженна вздохнула. Генри был особенно внимателен с ней в последние дни, но ей надоели его хлопоты. Дженна чувствовала, что Генри оскорблен ее связью с Ченсом, но все еще не прочь жениться на ней. Это особенно раздражало Дженну: ведь Генри знал, что она его не любит.

Она вновь отвлеклась, вернувшись к собственному миру мыслей, грез и печалей. Ей с трудом удалось выйти из оцепенения.

— Дерфи уже допрашивали?

Генри откинулся на стуле, пожевывая зубочистку.

— Да, но его не в чем обвинить. Взрыв был всего лишь случайностью.

Соломон пренебрежительно фыркнул.

— Этот шериф не способен найти без карты даже главную улицу города! Взрыв — совсем не случайность, и я этого так не оставлю.

Соломон много размышлял о том, как уверенно Ченс обвинил Генри. Дженне он об этом не говорил, а втайне наблюдал, как ведет себя Генри, но пока ничего не замечал. Соломон не мог дождаться, когда в руках Джетро Ритчи окажутся существенные улики.

— Рабочие встревожились, когда Дерфи отпустили «за недостатком улик», — продолжал Соломон. — Надо поскорее обратить их энергию на пользу, пока они не устроили самосуд и не вздернули Дерфи на ближайшем дереве.

— Кто-нибудь закончил проводить взрывы в туннеле? — спросила Дженна, которая еще слишком хорошо помнила о случившемся и впервые задумалась над тем, нужна ли вообще железная дорога — слишком уж много страданий она причинила людям.

— Опять-таки по случайности в лагерь забрел рудокоп и сказал, что он знаком с Делани. Он пожелал помочь нам закончить работу.

— А где Ченс? — спросила Дженна. — Сегодня я его еще не видела.

— По-видимому, он предпочитает строительство работе сиделки, — язвительно заметил Генри. — Он вернулся на трассу, несмотря на советы Драммонда.

Дженна нахмурилась.

— Какие советы? Зачем Драммонду давать советы Ченсу?

— Когда я беседовал с Драммондом, он сказал, что тебе нужна поддержка отца ребенка, пока ты не оправишься. Врач посоветовал Кайлину побыть с тобой и помочь тебе перенести потерю.

Соломон снова фыркнул и подошел к Дженне.

— Я отведу тебя в комнату, детка. Похоже, наш разговор стал настолько скучным, что Генри пустился рассказывать басни.

Если бы Дженна могла убежать из гостиной, она так и сделала бы. Но, торопливо поднявшись, она покачнулась от внезапного головокружения и благодарно приняла руку Соломона, замечая, что Генри воспользовался предлогом, чтобы уйти. Дженне надоело выслушивать его язвительные замечания в адрес Ченса.

В своей комнате она удобно устроилась в зеленом шезлонге, который дедушка купил ей в Уолласе. Соломон подложил ей под голову подушку.

— Драммонд, правда, посоветовал Ченсу побыть рядом со мной, дедушка?

— Дженна, если бы глупость была в цене, Генри давно бы стал миллионером. Конечно, это неправда! Ченс был с тобой потому, что беспокоился о тебе. А теперь отдохни. Напрасно ты стала спускаться в гостиную.

Дженна взяла дедушку за руку и удержала его рядом, вглядываясь ему в глаза так пристально, словно надеялась прочитать мысли.

— Тебе стыдно за меня? — тихо спросила она. — Скажи правду, дедушка.

Соломон погладил ее руку, словно Дженна вновь превратилась в ребенка, испуганного тенями огромного дома — в детстве Соломону часто приходилось убеждать ее, что призраков просто не бывает.

— Дженна, что за глупости! — В его глазах появилась печаль. — Позволь ответить на вопрос вопросом. Ты перестала бы любить меня, зная, что я любил другую женщину, не только твою бабушку?

— Разумеется, нет. Я стала бы только считать тебя более…

— Каким? — Соломон в притворном гневе нахмурил брови. — Нет, будь честной до конца и не щади меня! Что ты хотела сказать?

— Ну ладно, — с проказливой улыбкой согласилась Дженна. — Если бы я знала о твоей любви к Лили, я стала бы считать тебя более простым, человечным.