Кэндис Кэмп - Вершина счастья

— Да, конечно. Иначе зачем бы я так делала.

— Не знаю… Возможно, Харли принудил тебя… Хотя… зачем ему желать видеть тебя замужем за простолюдином — выше моего понимания.

— Джереми — не простолюдин, — инстинктивно возразила Мередит. — Он намного родовитее любого из нас. Его дядя — пэр королевства.

Гален в притворном изумлении вскинул брови.

— Разумеется. Вполне обычное дело среди лондонской знати отправлять своих родственников в колонии, чтобы они поработали наемными слугами.

— Это правда! Ты бы все понял, если бы побеседовал с ним. Он, без сомнений, получил воспитание истинного джентльмена, а его манеры изысканнее, чем у любого из здешних дворян.

— Умный мошенник вполне способен подражать тем, кто выше него.

— Он незаконный сын Джереми Уэксхэма, брата лорда Уэксхэма.

— Мередит, ради Бога, тебе нет нужды пытаться обелить его передо мной. Меня совершенно не интересует генеалогическое древо этого… человека. Будь он хоть сам принц Уэльский — мне все равно. А вот твое счастье меня сильно беспокоит. Он вульгарный грубиян, посягающий…

— Гален! Не забывай! Девлин — теперь мой муж.

— Да, да, извини… Я понимаю, что ты чувствуешь определенный долг защищать его… Хотя, — можешь быть уверена — он никогда не станет проявлять такой же преданности по отношению к тебе.

Слезы начали жечь глаза. Сам того не понимая, Гален задел ее за живое.

— Ты не понимаешь…

— Да, я не понимаю! — рявкнул он с нехарактерной для него эмоциональностью. — Почему ты согласилась выйти за него? Я считал тебя последней из всех людей, кто мог бы прельститься смазливым лицом или горой мускулов. Это вульгарная, низменная реакция, типичная для женщин, подобных Опал Гамильтон. В Девлине нет ничего, что могло бы доставить удовольствие ни твоему уму, ни твоей душе. Зачем ты вышла за него?

Мередит ощутила необъяснимое болезненное чувство, услышав его слова. Галена, похоже, больше ужасал ее грубый социальный просчет, чем то, что другой мужчина увел ее у него. Она напомнила себе — эта новость оказалась тяжелым ударом для кузена. Они вместе выросли, и вдруг он обнаружил, что более или менее уже отрезан от ее жизни. Казалось само собой разумеющимся: Мередит и Гален когда-нибудь поженятся. И хотя он никогда не говорил о помолвке, наверняка чувствовал себя преданным. Окажись она на его месте, ей пришлось бы переживать нечто подобное. Представив глубину переживаний Галена, Мередит смягчилась.

— Мне очень жаль. Правда, жаль. Следовало бы обо всем сказать тебе до вечеринки. Я… Я должна была это сделать.

Его глаза ошеломленно округлились и расширились.

— Ты же не хочешь сказать…

— Нет! — вскрикнула Мередит. — Как ты мог даже подумать такое?!

— Я вообще не знаю, что думать! — резко огрызнулся он.

Мередит вздохнула: «Он не поймет, если я расскажу о просьбе Дэниэла, и возненавидит Харли за то, что принудил меня выйти за Джереми. Ему не понять мою искреннюю любовь к отчиму. А ведь по его желанию я могу сделать все-все…»

Она прикусила губу и нахмурилась, а затем произнесла:

— Гален, у меня нет возможности объяснить происшедшее.

На его лице мелькнуло явное разочарование.

— Никогда не думал, что такое может случиться с нами.

Он вздохнул, отвернулся и ушел, даже не оглянувшись. Мередит обессиленно опустилась в кресло. Казалось, ее сердце сейчас разорвется на части. Она теряет все и всех — Галена, Дэниэла, плантацию… Что станет с ней? Харли верит, что его план обеспечит ее защищенность, а на самом Деле он бросает свою падчерицу на милость человека, который, вполне возможно, ненавидит ее. Она глаза. — Ага! Ты сбежала от гостей? — протянул нежный голосок.

Мередит приоткрыла веки, смутившись, что кто-то обнаружил сей тихий уголок, служивший ей убежищем. Но хуже всего — перед ней застыла Опал Гамильтон, сверкая своим великолепным платьем и золотыми бабочками в высоко уложенных и напудренных волосах. Эта куколка впорхнула в комнату, и Мередит удивленно подумала: «Господи! Как же ей удается так соблазнительно раскачивать юбками при каждом шаге? Это, должно быть, требует долгой тренировки».

— Я немного устала и решила отдохнуть от танцев, — ответила Мередит, силясь набросить на лицо маску спокойствия и непринужденности,

— Уверена, это мудрое решение, учитывая ожидающую тебя ночь, — язвительно улыбаясь, заметила Опал.

— Что? — уставилась на нее Мередит. Даже Гамильтон обычно не делает таких вульгарных замечаний.

— Я имею в виду… с таким мужчиной, как Джереми, столь… э… неопытная.. — тянула она, подбирая слово так осторожно, что Мередит сразу же поняла, что эта красавица хотела сказать другое, менее лестное словцо, — девушка будет очень… занята.

— Опал, в самом деле, едва ли это подходящая тема для разговора.

— Поскольку у тебя нет матери иди другой женщины-родственницы, которая могла бы дать совет, я подумала, что мне следует подготовить тебя к предстоящей брачной ночи. — Миссис Гамильтон опустила глаза и подняла веер жестом скромницы. — Конечно, мы с тобой одного возраста, но я замужем уже четыре года и вполне компетентна просветить тебя на сей счет. «О, да, — гневно подумала Мередит, — не сомневаюсь в твоей осведомленности в этой области. Ты способна говорить о сексе не только со своим мужем, но и другими мужчинами, с которыми успела переспать». Она стиснула руки, внутренне сжалась, но все-таки смогла проглотить язвительные слова, вертевшиеся у нее на языке.

— Ну, ну… Не стоит стесняться, — поддразнила Опал. — Наверняка у тебя есть вопросы, на которые хотелось бы получить ответ.

— Нет. — Голос Мередит прозвучал натянуто. — Я в полном порядке, Опал. Тебе нет нужды…

— Ах, даже не думай об этом! — прервала ее миссис Гамильтон. — В конце концов, все мы сестры, не так ли? На мой взгляд, женщины должны помогать друг другу пройти через такое испытание.

— Испытание? — переспросила Мередит, несмотря на свое желание прекратить неприятный разговор.

— Да. То, что мужья требуют от нас в… э… супружеских спальнях… Другое дело, конечно, если ты не замужем. Тогда мужчина полон любви и остроумия, всегда старается рассмешить и доставить тебе удовольствие. — Она отклонила назад голову и погладила обнаженную белую шею длинными, в кольцах, пальцами — чувственный жест, говорящий о большом опыте в подобных отношениях с поклонниками. — Но от жены они требуют совершенно иного. Любовницу обхаживают, а супругой командуют. И в этом заключается все различие.

Мередит закусила губу. Ей бы хотелось остановить Опал, но она попала в паутину ее слов. Возникло желание услышать побольше о предмете, которого Мередит страшилась и все же страстно желала. Интересно, чего потребует в постели Джереми? Будет ли это ошеломляющее наслаждение, которое он дарил ей прежде, или что-то болезненное, ужасное и унизительное?