Кэндис Кэмп - Вершина счастья

Схватив ее руку, он положил ее на свою набухшую плоть, топорщившуюся под тонкой простыней. В ней сразу проснулось желание.

Мередит все-таки отдернула ладонь.

— Грубиян.

— Ага, — немедленно признался он. — И со всей своей грубостью я снова хочу тебя. — Его руки заскользили по обнаженной части груди нырнули в ложбинку. — Мередит, пожалуйста… Я хочу тебя. Прошла уже целая вечность, как…

— Джереми! Это может повредить твоей ноге.

— Ты сама будешь любить меня. Сверху. Я даже оставлю эту чертову ногу накрытой. — Его пальцы теребили шнуровку корсажа.

На мгновение Мередит заколебалась. Она не должна растревожить его ожог, но… Если сделать так, как он предлагает, этого можно избежать. Мередит и сама испытывала спазмы неудовлетворенного желания в течение его выздоровления. Определенно, не случится ничего страшного.

Она встала и начала распускать шнуровку. Джереми наблюдал за ней алчным взглядом, под влиянием которого Мередит почувствовала тепло и смелость. Ей хотелось дразнить и испытывать свою сексуальную власть над ним, все еще продолжая изумляться, что она у нее есть. Она неторопливо избавилась от платья. Джереми облизал губы.

— Негодная девчонка, — пробормотал он. — Быстрее.

Но Мередит еще больше замедлила движения, сдвинув вниз бретели сорочки и обнажая грудь, затем натянула их обратно и вместо этого принялась снимать юбки. Девлин застонал, наблюдая ее игру и в полной мере наслаждаясь восхитительной мукой. Эта новая черта жены — кокетливая сексуальность возбуждала его. Подъюбники присоединились к платью на полу, и Мередит вернулась к сорочке, опуская ее с нескончаемой медлительностью, скользя руками по своему телу, как этого мучительно хотелось Джереми.

Закончив раздеваться, она, вместо того, чтобы присоединиться к нему на кровати, соблазнительно покачивая бедрами, прошла к трюмо. Сев перед зеркалом, Мередит вынула шпильки из волос и стала расчесывать их ровными чувственными движениями. Пряди потрескивали, растекаясь по плечам с легкостью крыльев бабочки. Девлину не терпелось погрузить руки в эту густую массу. Он видел в зеркале ее обнаженные груди и их слабое покачивание, когда она поднимала руки. Это зрелище все больше усиливало его пыл.

— Мередит, — хрипло простонал он. — Я поквитаюсь с тобой за все…

— О? И как же?

Она вызывающе улыбнулась, встряхнув локонами. Девлин описал свои намерения в самых похотливых подробностях. Его слова вызвали слабый румянец на ее щеках, одновременно подогревая желание.

Мередит поднялась и подошла к кровати. Встав коленями на край, она потянула вверх его рубашку, широко раскинув руки, чтобы ощутить под ней кожу Девлина. Наконец, Мередит сняла ее и отбросила в сторону. Джереми схватил ее груди и помассировал их, потом взял припухшие вершины в рот, потягивая их зубами. Руки скользили ниже, нетерпеливо отыскивая доступ к ее женской тайне, но Мередит отодвинулась.

— Нет. Я буду любить тебя сама.

Она сдвинула простыню вниз, осторожно обернув ею поврежденную ногу, и опустилась лицом на его грудь. Ее губы блуждали по коже, касаясь плоских сосков, целовали и покусывали, возбуждая Джереми всеми способами, которые она знала. Мередит смело отправилась ниже. Язык скользнул в углубление пупка. Девлин тяжело сглотнул, внезапно задышав часто и неровно. Она продолжала опускаться, пока не прижалась губами к его естеству. Он изогнулся, застонав, и Мередит принялась исследовать атласно-гладкий стержень ртом, проводя языком от основания до кончика. Джереми сжимал простыни, стоны превратились почти во всхлипы.

— Мередит, — наконец выдохнул он, — быстрее. Пожалуйста. Я больше не могу.

Она села на него, опустившись на горячую пульсирующую плоть. Девлин лежал абсолютно неподвижно, пока Мередит поднималась и опускалась, доводя его желание и свое собственное до бездушной трепещущей потребности. В конце концов они достигли вершин страсти, сплетенные в единое целое. Она сознавала каждой клеточкой своего существа, что любит Джереми больше, чем когда-то считала возможным.

Девлин быстро поправлялся, и через несколько дней уже мог вставать с постели и ходить по дому с помощью трости, когда-то принадлежавшей деду Мередит. Его настроение после возвращения жены к нему в постель заметно улучшилось, а возможность передвигаться сделала Джереми почти снова самим собой, хотя он и горячился по поводу запрета вернуться к верховым прогулкам.

Мередит, освободившись от необходимости развлекать мужа, могла уделить некоторое время контролю за посадкой огорода, где выращивала многие из составляющих для своих снадобий.

Однажды днем она возвращалась домой с участка земли, где выращивали овощи, совершение уставшая. Старое платье, одетое специально для этой работы, промокло от пота. Влажные волосы выбились из узла на затылке и рассыпались вокруг лица.

Войдя в заднюю дверь, Мередит услышала мелодичный женский смех, доносившийся из гостиной. Заинтригованная, она направилась по коридору, чтобы взглянуть на гостью, — резко застыла в дверном проеме.

Джереми сидел на красной бархатной софе, положив раненную ногу на сиденье. Опал Гамидьтон расположилась напротив в изящном кресле. Она, как всегда, красиво оделась для визита. На сей раз на ней было бледно-розовое атласное платье, подчеркивающее нежный цвет лица. Опал улыбалась Девлину, ее глазки блестели, а влажные губы — слегка приоткрыты. Он улыбался в ответ, что очень покоробило Мередит. Оба обернулись при ее появлении.

— Бог мой, Мередит, как… как необычно ты выглядишь, — прокомментировала Гамильтон. — Что такое ты делала?

Мередит взглянула на свое старое, поношенное платье с испачканной каймой. Она знала, что волосы ее растрепаны, а лицо влажное и блестит от пота, и сразу же почувствовала себя смущающе огромной, неуклюжей и страшно непривлекательной по сравнению с кукольной внешностью гостьи.

— Я… Я прошу прощения… Только что с огорода. Я не знала, что ты здесь. Я хочу сказать, что услышала смех и прошла посмотреть, кто к нам пожаловал. Ни за что бы не пришла, если бы знала, что у нас за гостья. — Она вспыхнула от смущения. — То есть, я бы вначале переоделась… — «Господи! Что я несу?» — мелькнуло в ее голове.

— О, ничего страшного, Мередит. Мне бы и в голову не пришло обижаться на твой внешний вид. Мы же так давно знаем друг друга, и я видела тебя и в более затрапезном состоянии.

Мередит покраснела еще больше. Девлин улыбнулся ей и пододвинул ногу, освобождая место.

— Входи, дорогая, и присоединяйся к нам. Его улыбка глубоко ранила ее сердце. Она была уверена, что муж вместе с Опал насмехается над уродливой одеждой.

— Нет, спасибо, — сдержанно ответила Мередит. — Мне нужно переодеться к ужину. Сожалею, то отсутствовала и не могла принять тебя, Опал. — О, не беспокойся, — лукаво улыбнулась Гамильтон. — Джереми чудно развлек меня.