Роберта Джеллис - Нежный плен

Спокойствие снова вернулось к Джоанне. Какая разница, чью постель согревал Джеффри до их помолвки? Зачем ему было хранить ей верность, если он и знать не знал, что станет ее мужем? Ясно как день, что у него не было женщины после их помолвки, разве что только какая-нибудь случайная шлюха… Джоанна ведь знала, куда он ездит и что делает. Этот довод заставил ее улыбнуться. Если у Джеффри до сих пор шашни с какой-нибудь придворной сучкой, он не проскакал бы двести миль в Роузлинд, а ограничился обычным посланием, что подарило бы ему еще десять дней в постели своей любовницы.

Довольная, Джоанна свернулась калачиком в постели и закрыла глаза, но сразу же опять встрепенулась, пораженная неожиданной догадкой. А не попахивает ли здесь тем испорченным сыром, с помощью которого завлекают в ловушку крысу? Любовница, жаждущая сохранить привязанность мужчины, не украшает изменой мужа репутацию жены. Такая глупость порождает ссоры, которые доставляют мужчине только неприятности. К тому же у жены все козыри на руках в подобных поединках. Только очень и очень уверенная в своем влиянии любовница может так открыто издеваться над женой. Но ни одна из этих женщин не имела какого-либо влияния на Джеффри и даже не делала вид, что имеет. Они говорили, будто он прыгал из постели в постель с проворством акробата и увертливостью угря. Следовательно, они могли преследовать только одну цель — уверить Джоанну в любовных похождениях ее жениха. Но зачем им это нужно? Какая-нибудь ревнивая дама, возможно, и желала из ненависти к Джоанне причинить ей боль, но ни одна из этих женщин даже не притворялась обиженной, и большинству из них явно нравится Джеффри, а некоторым, похоже, и она.

Ответ один: они действуют по указке Изабеллы. Только королева могла вызвать такое единодушие мнений. Джоанна перевернулась на спину и уставилась в одну точку на потолке. Она не винила фрейлин Изабеллы, даже тех, которые относились к ней дружелюбно. Они просто находили в этом развлечение, не задумываясь над ошибочностью своих действий. А Изабелла — круглая дура! По каким-то причинам эта женщина ненавидит Джеффри с самого детства и, несомненно, не откажется от еще одной попытки сделать его несчастным. Изабелла хочет разжечь в Джоанне ненависть к будущему мужу и, возможно, даже надеется опорочить ее саму, чтобы разозлить Джеффри.

Эта мысль заставила Джоанну улыбнуться. Ее улыбка могла бы встревожить ее жениха, будь он здесь. Теперь Джеффри принадлежит только ей, думала Джоанна, скоро она приручит его, даже если придется прибегнуть к кастрации… Джоанна тихо рассмеялась. Воспоминания о гневных обвинениях матушки и тщетных возражениях Иэна вселяли в Джоанну уверенность, что сейчас Джеффри верен ей.

Тем не менее, когда через неделю прибыла леди Эла, Джоанна ухватилась за ее приезд как утопающий за соломинку.

— Я смотрю, длинные языки уже сплетничают без умолку, — сказала леди Эла, как только они смогли найти укромное местечко для разговора.

— Я не верю им! — вспыхнула Джоанна.

Леди Эла гневно сверкнула своими, обычно невозмутимыми, глазами.

— Что ты имеешь в виду? — резко спросила она. — Ты хочешь сказать, будто не веришь, что Джеффри имел любовницу? Уверяю тебя: они были у него раньше, а возможно, есть и сейчас.

— То, чем он занимался раньше, — не мое дело, — спокойно ответила Джоанна. — Кроме того, он волен переспать с какой-нибудь проституткой в канаве, коль меня нет рядом, а ему необходимо утолить свою потребность. Но у него не будет любовницы, когда я стану ему женой! Джеффри принадлежит только мне!

Леди Эла приставила к уху ладонь и рассмеялась.

— Кто это со мной говорит: Джоанна или Элинор? — спросила она. И уже более серьезным тоном добавила: — Мне ясно, что ты имеешь в виду. Но тебе не стоит волноваться о прошлом Джеффри, если ты боишься, что тронула его сердце. Если ты способна завоевать его, он будет непорочен перед тобой так же, как и ты перед ним.

На это Джоанна ничего не ответила, ошеломленная осознанием того, что, не желая отдать свое сердце Джеффри, она не вправе требовать этого и от него. Она не позволяла себе и подумать, почему так настроена против интимных связей Джеффри с другими женщинами, если сама не хочет его любви.

Джоанна покачала головой.

— Не это тревожит меня, — почти солгала она. — Меня нестерпимо мучает свое бессилие заткнуть рты всем этим сплетницам. Я еще могла бы справиться с ними, подпортив им внешность своими ноготками, но Иэн говорил, что лучше мне не прибегать к подобным мерам. К тому же, сказать по правде, они мало в чем виноваты. Мне кажется, что за всем этим стоит королева…

— Мне тоже так думается, но не повторяй этого вслух снова, — перебила Джоанну леди Эла. Ее губы задергались, а от волнения задрожали руки. — Здесь так темно. У меня все пляшет перед глазами, когда не хватает света. К тому же и сыро, а от сырости у меня появляются нестерпимые боли в груди.

— Дорогая, возьмите меня под руку, и я отведу вас в сад, где достаточно много света и тепло.

— Не уверена, что найду в себе силы идти так далеко, — снова пожаловалась леди Эла.

Джоанна чуть было не рассмеялась. Очевидно, леди Элу абсолютно не волнует, услышит ли кто-либо их разговор о Джеффри, хотя она находит вполне естественным, что Джоанна сразу же обратилась со своими проблемами к крестной матери. Видимо, сейчас леди Эла хотела сообщить Джоанне информацию, требующую умения хранить тайну.

— Я очень сильная, — настаивала Джоанна. — Я поддержу вас, и кроме того, можете рассчитывать на помощь Брайана. Поднимайся, дурачок! — приказала она собаке.

Они втроем спустились вниз и вышли из замка. Оказавшись на открытом воздухе, леди Эла сказала не без приятного удивления, что дышать ей стало гораздо легче. Затем с видом мученицы, обнаружившей, что стрелы, пронзающие ее, не причиняют боли, она выразила желание немного прогуляться. Между вздохами, выражавшими ее утомление, и бурными восклицаниями по поводу своего слабого здоровья, леди Эла рассказала Джоанне несколько пикантных историй и парочку отзывов о королеве со стороны ее фрейлин, которые могли бы заставить замолчать некоторые язычки. Более того, у леди Элы был свой способ общения с Изабеллой, и она могла, по крайней мере на некоторое время, отвлечь неглубокий ум королевы от Джоанны.

Как только королева утратит к девушке свой интерес, а ее фрейлины увидят в лице леди Элы сильную поддержку для Джоанны, почти все попытки травли прекратятся. В присутствии леди Элы разговоры всегда переходили в более объективное русло. Конечно, не обходилось и без сплетен, но в большинстве случаев они служили лишь приманкой для мужчин, которые интересовали фрейлин.