Роберта Джеллис - Нежный плен

Вскоре Джоанна пресытилась подобными развлечениями. Фрейлины только и говорили о том, как и где закреплять булавки, сколько браслетов носить на руке и ожерелий на шее. Джоанна была искусной рукодельницей, но ее жизнь не зависела всецело от новых стежков, какими бы красивыми они у нее ни получались. Повзрослев, Джоанна уже тосковала по своей юности. Она впервые столкнулась со страшным врагом, о котором ее предупреждала матушка, — со скукой от безделья.

Тогда Джоанна не вняла ее предостережениям. Она подозревала, что неудовлетворенность леди Элинор исходит из нетерпеливости ее натуры, которая каждую минуту нуждалась в какой-нибудь деятельности. Джоанна решила, что, несмотря на рыжий цвет волос, она гораздо уравновешеннее своей матушки и более предрасположена к созерцанию и грезам. В минуты крайнего раздражения матушка иногда называла дочь «красивой коровой», но это было отнюдь не так. Насколько известно, коровы ведут совершенно бессодержательную жизнь, «размышляя» лишь над содержимым своих желудков. Но Джоанна, также стремившаяся к размышлениям, выбирает для этого что-нибудь более интересное.

Вполне естественно, что прежде всего ее мысли обращались к Джеффри, который находился в Уэльсе. Правда, в основном Джоанну интересовало, как он справляется с людьми, хватает ли его армии запасов. Однако время от времени она размышляла о сражениях, и тогда девушку охватывала паника. Джоанна боролась со своим страхом, пытаясь задушить его, убежать от него, утешить себя мыслью, что Джеффри — только один из многих представительных и достойных ее мужчин.

Но, странно, все это скорее увеличивало страх, нежели подавляло его. В отчаянии Джоанна делала все возможное, чтобы полностью выкинуть Джеффри из головы. При дворе не было недостатка в мужчинах, хотя многие уехали с королем. Остались в основном старики вроде лорда Оксфорда, которые хотя и желали находиться поближе к месту военных действий, физически для этого уже не подходили. Остались при дворе и те, кто управлял делами государства, заняв безопасное местечко, вполне удобное, тем не менее, для того, чтобы сообщать королю необходимую информацию. Здесь же пребывала и стража королевы, отвечавшая за безопасность ее и королевских чад. Джоанна кокетничала со всеми этими мужчинами.

В известном смысле она не забывала об осторожности. Никогда не отдалялась от леди Элы, разве что во время танцев. Никогда не танцевала более одного раза за вечер с одним и тем же джентльменом, не говоря о тех стариках, что годились ей в дедушки. Предпочитала скорее просто наблюдать за балом, нежели выказывать кому-либо свое расположение. Темы ее разговоров были абсолютно безупречными: в основном дела государственные, торговля либо, если это оказывалось невозможным, охота и другие развлечения. Джентльмены обнаружили, что Джоанна напрочь отвергает любовные воздыхания. К тому же ее просто невозможно было застать одну, чтобы заговорить с ней на амурные темы. Придерживаясь и дальше такого поведения, Джоанна вскоре лишилась бы общества молодых мужчин, несмотря на всю соблазнительность своего милого личика и аппетитность тела. Ухажеров удерживал около Джоанны какой-то неопределенный намек, обещание большего. Что-то в ее взгляде говорило: «Не такая уж я паинька, я просто осторожна и пуглива. Поймай меня в подходящий момент, и я уступлю».

В действительности Джоанна с удовольствием избавила бы себя от общества молодых воздыхателей, найди она то, чего ей на самом деле хотелось, у пожилых мужчин, но стариков не так-то легко убедить, что соблазнительная молодая Девушка может интересоваться чем-то, кроме нарядов и украшений. Окольными путями Джоанна получала от воздыхателей нужные сведения. От одного из оруженосцев Ричарда Марша она узнала, что папский посол запросил и получил Разрешение приехать в Англию, дабы уладить разногласия Джона с церковью. Молодой рыцарь, состоявший на службе У лорда Оксфордского, поведал ей, что конфликт между Ренодом Даммартином, графом Булонским, и французским королем подошел к переломному моменту. Эти новости заставили Джоанну написать сэру Джайлсу, чтобы он сообщил в городской магистрат Роузлинда, что купцы должны быть Наготове на тот случай, если французы одержат победу и поделают изменить торговые соглашения.

Даже время словно замедлило для Джоанны свой ход. Когда на третьей неделе июня при дворе появился измученный отряд с посланиями, Джоанна чуть не расплакалась от досады. В тот замечательный вечер расставания с Джеффри она уделила так много внимания, как и обещала, его поцелуям, что совсем забыла попросить своего жениха писать ей. Сейчас она уже знала, сколько нужно дней, чтобы какие-нибудь вести дошли до нее. Джоанна назвала себя трижды дурой и решила немедленно отыскать Ричарда Марша. В том, что она хочет поинтересоваться известиями о кампании в Уэльсе, в которой участвует ее будущий муж, нет абсолютно ничего противоестественного.

Однако прежде чем Джоанна нашла канцлера, ее разыскал его паж. Джеффри не нуждался в ее просьбах. Паж вручил Джоанне толстый пергаментный свиток, скрепленный печатью Джеффри с изображением стоящего на задних лапах льва в верхней части герба графа Солсбери и датского — откуда шел род его матери — топора внизу.

Почему-то Джоанна решила, что единственное подходящее место для чтения письма — это сад. Она опустила глаза на Брайана, который с надеждой смотрел на нее.

— Хорошо, — сказала Джоанна, — я возьму тебя с собой, но при условии, что ты будешь паинькой.

Завладев в награду местечком у небольшого цветника из базилика и шалфея, Брайан спокойно улегся у ног своей хозяйки. Она приступила к чтению письма.

«Леди Джоанне мой нижайший поклон. Надеюсь, это письмо найдет тебя так же беспрепятственно, как оно было послано мной. Когда я в последний раз беседовал с тобой, вопрос о моих письмах совсем выпал у меня из головы. Мы быстро пересекли Гвинедд и преследовали неуловимого Ллевелина до тех пор, пока не истощились наши запасы. Теперь я почти сожалею о своей прозорливости, ибо она только добавила работы мне и бедолагам, отданным моим заботам».

Она на мгновение оторвалась от письма. Первое и главное: Джеффри жив и здоров, а любые другие проблемы, по твердому убеждению Джоанны, можно решить.

Казалось, слова с пергамента проникали в самое сердце девушки. «Возможно, их встреча с Джеффри случится не скоро, — подумала она, чтобы успокоить трепет в груди. — Скорее всего кампания еще не близится к завершению, коль Джеффри пишет о военных планах. Какая в том беда, если ее волнует, как скоро она встретится с Джеффри? И почему бы этому не произойти? Как бы она ответила на это? Что всегда рада видеть Джеффри, что он — ее давний приятель?» Но Джоанна не стала дальше спрашивать себя, почему ее сердце так колотится при мысли о встрече с женихом. Раньше ее никогда это не волновало. С гораздо большей охотой Джоанна вернулась к письму, скользнув глазами по строкам в поисках слов «Уайтчерч» или «Честер». Однако она так и не увидела их и потому перешла к более медленному чтению.