Роберта Джеллис - Коварный заговор

Иэн встал, как было приказано, и, перешагнув через скамью, вышел из-за стола. Он широко улыбался, подходя к возвышению за перчаткой. Какое облегчение, что Джон решил выразить свою злобу таким безобидным способом. Иэн не сомневался в надежде короля на то, что его покалечат или даже убьют во время боев, но все же он был убежден, что король не готовит какой-то полномасштабный заговор против него.

Джон, конечно, мог намекнуть своим дружкам, что был бы очень доволен, если с Иэном случится несчастье. Но даже если король попытается предпринять и еще какие-то дополнительные меры, Иэна это уже не волновало. За его спиной много друзей.

Элинор не отводила глаз от мужа, и это позволило ей собрать всю свою силу и гордость. Она знала, что король заметил, как побледнело ее лицо. Он смотрел именно на нее, а не на Иэна, реакцию которого ему нетрудно было предсказать. Элинор надеялась, что выражение страха, мелькнувшее на ее лице, доставит ему удовольствие и укрепит его во мнении, что он имеет дело со слабым и беспомощным созданием.

Без особого удивления она услышала, как король назвал арбитрами турнира Вильяма, графа Солсбери, и Вильяма, графа Пемброка, тем самым лишая наиболее опытных в турнирных поединках друзей Иэна возможности сразиться на его стороне. Она и не надеялась, что Джон просмотрит такой очевидный ход, тем более что со стороны это выглядело как его милостивое отношение к Иэну. Ведь то, что он назначает друзей Иэна судьями, едва ли можно расценивать как враждебность.

«Двенадцать дней, — подумалось Элинор, — у меня есть еще двенадцать дней». За это время успеет приехать сэр Генри из Кингслера и сэр Уолтер из Форстала. Сэр Джон из Мерси добраться, вероятно, не успеет, но она все равно пошлет за ним. Если с Иэном что-то случится — Элинор задержала дыхание, чтобы не дать овладеть собой страху, — ей понадобится присутствие верных вассалов. Сэр Джайлс тоже был недалеко, но она на него в Айфорде оставила Адама и Джоанну, когда пришло известие о приезде короля.

Элинор не хотела ни в коем случае ослаблять обороноспособность Айфорда — супруга сэра Джайлса вряд ли способна организовать защиту замка. Северные и валлийские вассалы Иэна были слишком далеко, чтобы можно было рассчитывать на их помощь.

Эта неприятная мысль породила, однако, куда более обнадеживающую идею. Сейчас в Винчестере находились многие северные бароны. Они, правда, не были большими друзьями Иэна, так как считали его слишком близким и лояльным к королю, в то время как сами являлись почти откровенными мятежниками, но в одном можно быть уверенной: они не воткнут Иэну нож в спину по приказу короля.

Проблема теперь заключалась в том, чтобы попытаться за двенадцать дней убедить их сражаться на стороне короля, бок о бок с его защитником. В обычных обстоятельствах они, безусловно, вошли бы в противоположную партию. Элинор понимала, что мало чего успеет добиться во время танцев и развлечений, которыми будет сопровождаться празднование Двенадцатого дня, и вряд ли ей сильно помогут жены тех из северян, у кого они есть и приехали в Винчестер. Слово женщины мало что значит в таких делах.

Элинор нужен был мужчина, преданный ей и не слишком щепетильный в том смысле, что ему придется действовать в некотором роде против короля. Сэр Джайлс прекрасно подошел бы для этой роли, но Элинор уже твердо решила, что он должен оставаться в Айфорде. Кроме того, у короля с сэром Джайлсом свои счеты. Его внезапное появление при дворе способно разбудить подозрения Джона и до такой степени разжечь его ненависть, что король забудет об осторожности и атакует Иэна открыто.

Мысли Элйнор прервал очередной взрыв ликования. Король назначил Вильяма, графа Арунделя, ввести в бой «лояльного противника». Это был еще один любопытный штрих. Арундель был опытным воином и никогда не враждовал с Иэном или Элйнор. Он хорошо знал Саймона — в Сассексе у Арунделя было большое имение.

Элйнор скривила губы в усмешке, давая понять тем, кто мог наблюдать за ней, что она одобряет выбор короля и считает этого оппонента подходящим, но не опасным для ее мужа. Подходящим он был вне всяких сомнений — для целей короля. Элйнор знала Арунделя достаточно хорошо. Единственное, в чем он хорошо разбирался, — это война. В остальном голову без всякого ущерба можно было заменить деревянным чурбаном.

И все-таки Арундель сам по себе не опасен, даже если королю удастся без его ведома сколотить команду из людей, которым Иэн был особенно ненавистен. Иэн достаточно подготовлен, чтобы защититься от них. Элйнор больше боялась тех в команде самого Иэна, кто сможет нанести ему незаметный удар в спину или оставить без помощи в критический момент.

Арундель, Арундель. Слова эти повторялись приятным эхом в ее мозгу. Может быть, есть еще что-то в этом самом Арунделе, что она упустила и что могло бы помочь Иэну? В конце концов, в последний раз она общалась с этим человеком семь лет назад. Тут она снова улыбнулась, улыбнулась по-настоящему, а не просто механически скривила губы, и глаза ее просветлели. Это был подходящий момент для улыбки. Иэн как раз вернулся и сел рядом с ней. Ему понравилось ее самообладание и видимая удовлетворенность, хотя он был уверен, что ее не обманули слова и манеры Джона.

Довольное выражение лица Элйнор, однако, относилось вовсе не к Иэну, и, знай он истинную причину, ему стало бы не по себе. Элйнор вспомнила, что ей так нравилось в имени Арунделя. Сэр Ги продал лошадь королевского гонца именно в городе Арунделе, и именно сэр Ги — тот человек, который ей нужен для осуществления ее плана.

Следующие десять дней как для Иэна, так и для Элйнор были наполнены беспрерывными хлопотами, но Элйнор приходилось особенно тяжело. Открыто она не осмеливалась заниматься чем-либо иным, кроме как наносить визиты королеве и подругам и делать покупки на гигантской ярмарке, которая открылась ради удовольствия двора. Ярмарка была действительно ей ниспослана небом. Именно там она получила возможность встретиться с молодым странствующим рыцарем, который щеголял коротко стриженной бородкой и усиками в стиле короля Джона.

Элйнор выразила неудовольствие тем, что он так резко пересек ей дорогу, что ее лошадь испугалась. Молодой рыцарь искренне извинился, сказав, что просто задумался. Но леди было не так-то просто утихомирить. Она продолжала браниться, понизив голос. Странствующий рыцарь снова извинился и даже, соскочив с лошади, встал у ног леди. Она продолжала ругаться, а рыцарь, бормоча извинения, вновь вскочил в седло и поехал рядом с ней в одном направлении. Если бы кто-то заметил этого молодого человека в тот момент, когда он только приехал в Винчестер, то от него не ускользнуло бы странное обстоятельство: молодой человек после случайной встречи с дамой неожиданно разбогател, — но никто не обращал на него внимания.