Роберта Джеллис - Коварный заговор

Известие о турнире будоражило город, и каждый странствующий рыцарь стремился принять участие или хотя бы присутствовать на этом грандиозном празднике.

Элйнор повезло, что Иэн был слишком занят, чтобы уделять ей много внимания. В первый день после Рождества он вместе с Арунделем встретился с Пемброком и Солсбери, чтобы договориться о количестве участников, о том, на каком поле будет происходить состязание, и тому подобных деталях.

Однако через несколько дней им пришлось встретиться снова, чтобы все пересмотреть. Во-первых, король внезапно потребовал, чтобы общей рукопашной схватке предшествовали парные поединки с копьями. Во-вторых, турнир вызвал больше интереса, чем кто-либо ожидал. Учитывая короткий срок для сборов, и Иэн, и Арундель предполагали, что в нем примут участие только придворные рыцари. Но кто-то, очевидно, позаботился о том, чтобы это известие распространилось как можно шире. Каждый младший сын, желавший пополнить свой тощий кошелек выкупом, осаждал Иэна и Арунделя, вымаливая место в их командах. Прежде чем они успели ответить отказом, от короля пришел приказ позволить участвовать в этом праздничном мероприятии всем желающим.

Поначалу Иэн пытался скрывать это обстоятельство, но придворные дамы королевы оказались не столь сдержанны на язык. Не то чтобы они стремились огорчить Элинор, просто большинство из них не слишком беспокоила судьба их мужей, оказавшихся в подобных же обстоятельствах. К тому же Элинор предприняла отчаянные усилия, чтобы создать перед ними и перед королевой впечатление, что Иэн для нег просто удобная партия. Он спас ее от прихвостня короля — Элинор не скрывала своей неприязни к Фулку и Генри, но выражала недовольство так, что подобные слова наверняка должны были ласкать слух Изабеллы: Элинор презрительно отзывалась лишь о низком происхождении претендентов на ее руку. А когда она искренне посетовала, что никогда прежде не присутствовала на турнирах, это открыло шлюзы для потока женской болтовни, и Элинор извлекла для себя много такого, что Иэн предпочитал скрывать от нее.

Когда наконец Иэн нашел возможность перевести дух и повидаться с женой, для Элинор уже никаких тайн не существовало. Иэн был шокирован внешним спокойствием жены. Слухи о безразличии Элинор к нему уже достигли его ушей благодаря множеству доброжелательных женщин, которым было больно видеть, как такой видный мужчина вынужден довольствоваться холодной женой.

Поначалу Иэн не обращал внимания на подобные намеки. Он не хотел верить, что Элинор безразлична к нему. Она могла не любить его так, как любила Саймона, но ей наверняка не хотелось бы стать вдовой во второй раз — во всяком случае, не здесь, где она была в полной власти Джона. Значит, вывел из всего этого Иэн, если Элинор спокойна, то у нее есть какой-то свой маленький план.

Однако он не понимал, о чем могла идти речь, и не осмеливался спросить у Элинор, все еще сохраняя слабую надежду, что она просто не понимает, что с увеличением числа участников увеличивается и опасность. Когда из Кингслера приехал сэр Генри, а из Форстала — сэр Уолтер, Иэн скорее обрадовался. Никто не откажется от двух проверенных и достойных бойцов у себя за спиной. Если план Элинор состоял в том, чтобы созвать своих посвященных в рыцари вассалов и кастелянов для поддержки, Иэн не стал бы спорить с этим. Когда же за день до закрытия списков участников конных состязаний в нем оказался Лестер с четырьмя своими вассалами, Иэн начал беспокоиться. Созывать собственных вассалов — это одно дело, а просить о помощи друзей — совсем другое.

Он, конечно, ничего не мог сказать Лестеру. Если бы Лестер просто хотел поучаствовать, он записался бы намного раньше. Но высказать другу сомнение в цели его приезда на турнир означало в любом случае усомниться в мужестве графа. Иэн принял Лестера в свою команду с соответствующим случаю выражением удовольствия на лице, а себе поклялся разобраться с Элинор, как только увидит ее.

Однако несколько позже в этот же день поступок Лестера совершенно вылетел из его головы из-за еще более странного события. Возвращаясь домой пообедать, Иэн встретил по дороге Юстаса де Вески, одного из вожаков мятежных баронов севера. Иэн знал его самого и двух его ближайших соратников — Роберта де Роса и Питера де Бре — достаточно хорошо. Это были храбрые мужи, и Иэн ничего против них лично не имел. Но их поведение по отношению к власти было довольно сомнительным: они просто считали, что если преследовать личные интересы, то интересы королевства уладятся сами собой. Сам же Иэн давно принял точку зрения Саймона, что интересы королевства должны стоять наравне с личными, а иногда даже и выше. К изумлению Иэна, Вески предложил себя и восьмерых других рыцарей-северян в качестве участников на стороне Иэна.

— Я очень рад, господа, действительно очень рад, — ответил Иэн, удивленно приподняв брови.

— Мы почли бы за честь, лорд Иэн, занять позиции непосредственно за вашим вымпелом, — продолжал Вески.

Иэн уставился в широкое тяжелое лицо собеседника. Рыжая поросль на щеках и подбородке выдавала в нем сильную примесь скандинавской крови. Иэну на мгновение пришло в голову, что, может быть, эти люди хотят воспользоваться представившейся возможностью, чтобы убрать кое-кого из преданных, но особенно неугодных им слуг короля. Но, пристально и прямо посмотрев в честные глаза Вески, Иэн отбросил эту постыдную мысль.

— Если вам угодно, я с удовольствием устрою это, — медленно произнося слова, согласился Иэн.

— Мы, северяне, должны держаться вместе, — подчеркнуто произнес Вески, — иначе нас передушат поодиночке. Мы решили, что на этот раз будет лучше сыграть на стороне короля. Мы хотим продемонстрировать, как мы ценим любовь, которую король выказал одному из наших земляков.

Это замечание было не слишком смиренным, но Вески со своими товарищами не дал Иэну возможности ответить. Они развернули лошадей и поскакали прочь, крикнув на прощание: «До вторника» — и оставив Иэна переваривать новость. Наиболее очевидным объяснением казалось то, что они хотели привлечь Иэна в свою компанию, чтобы представить его перед королем хотя бы в качестве сочувствующего, если не полноправного участника заговора.

Иэн направился домой, мрачно мусоля эту мысль. Когда он выложил свои сомнения Элинор, она сначала испуганно взглянула на него, а затем пожала плечами.

— Похоже, ты прав. Они полагают, что король, у которого уже и без того есть причины для гнева, станет более подозрительно относиться к тебе, начнет угрожать и в конце концов заставит тебя взять в руки оружие. — Она отвернулась и уставилась в стену. — Я оказала тебе плохую услугу, согласившись стать твоей женой.