Роберта Джеллис - Серебряное зеркало

Сначала все задавали вопросы, и никто не отвечал, но, когда кольчуги были сняты, мокрая одежда заменена на сухую и все уселись вокруг потрескивающего огня, мало-помалу все стало проясняться. У Глостера не возникло открытой ссоры с Лестером, но не получил он и его заверения в том, что кто-либо из его людей будет прощен за прошлые нарушения. Так что он рад был использовать тот повод, что его уэльсским землям грозит опасность, и покинуть Лондон, отправившись в Сент-Бревелс. Тогда Томас посвятил его в сущность требований Мортимера.

— Заложников! — воскликнул Глостер. — После того, как я, рискуя собой, откладываю его изгнание в Ирландию…

— Гилберт, — прервала его Барбара, — не принимай близко к сердцу то, что говорит или делает Мортимер. Я могу поклясться, что страх быть захваченным в плен сильнее разумной мысли, что тебе можно доверять. Во всяком случае, не воспринимай как оскорбление то, что оскорблением быть не может.

— Не может? — переспросил Глостер, но скорее с любопытством, чем рассерженно.

— О, Гилберт, человек, который желает нанести оскорбление, не присылает посыльного в четвертый раз. Мортимер сделал первый шаг к примирению. И тебе, возможно, уже известно, что по моему настоянию ему предложены в заложники мы с Альфредом.

Глостер взглянул на Альфреда, который сидел позади Барбары. Он взял ее руку в свою, когда она сказала это, поднес к губам и поцеловал. Тогда Глостер снова посмотрел на Барбару.

— Я думаю, что тебе следует знать, Барбара, что Альфред уже признался мне, что на самом деле вас не держали в Уигморе как заложников. Я должен сказать тебе также, что меня больше не устраивает то, что граф Лестер управляет королем, принцем, правительством, то есть всеми. Я вынужден перейти в открытую оппозицию, и, возможно, это сделает меня врагом твоего отца.

— Почему? Отец тоже одобряет не все поступки Лестера. Норфолк выступает только против сумасбродства короля. Я не думаю, что мой отец будет считать тебя врагом, пока ты не нападешь на него и на его земли.

— Можешь быть уверена в том, что я этого не сделаю, — заверил ее Глостер, улыбаясь.

— Я думаю, Барби придумала великолепный ответ на просьбу Мортимера, — сказал Альфред, возвращаясь к вопросу о заложниках.

Глостер заворчал, что не может использовать своих гостей как заложников, но Альфред только рассмеялся.

— Если Мортимер примет нас, ты можешь рассматривать это как явный признак того, что он тебе действительно доверяет и просит заложников для какой-то цели, о которой мы пока не догадываемся. Ты знаешь, Мортимер не дурак и должен понимать, что если ты человек чести, то не сможешь задержать его, используя нас как приманку.

Глостер снова начал возражать против того, чтобы подвергать опасности тех, кто находится под его защитой, но Барбара поняла, что он говорит для соблюдения приличий, а не по убеждению. Она успокоилась, добившись задуманного, взяла свою корзинку и достала воротник который вышивала для придворной одежды Альфреда Слушая разговор мужчин, она принялась бережно вынимать нитки, но они зацепились за что-то тяжелое, и корзинка сползла с колен Барбары.

Только когда она подхватила корзинку, а половина ниток и ткани вывалилась из нее, Барбара вспомнила, что, когда Альфред уехал из Сент-Бревелса, она положила туда серебряное зеркало. Краска залила ее щеки, и она спрятала его под корзинку. Можно было заметить только, как блеснуло серебро, и символ ее порабощения скрылся из виду. Когда она взяла нитку, чтобы продеть ее в иглу, то робко взглянула на Альфреда. Казалось, он не обратил на нее внимания, занятый мужским разговором, перешедшим к обсуждению места встречи с людьми Мортимера.

Мысленно она произнесла короткую благодарную молитву, и вдруг у нее возникла идея:

— Есть более подходящее место для встречи, чем город. Это аббатство Ланфони.

— Слишком близко к Глостеру, — возразил Томас.

— Нет, я имею в виду старое, в долине Эвиас. Это прямо у подножия черных гор.

Затем она описала место, которое хорошо помнила, хотя была там всего один раз, когда король Генрих и королева Элинор специально отправились туда, чтобы поклониться святыням.

Томас простонал, когда Барбара упомянула о том, как мало посетителей осмеливается на поездку по пустынной, узкой дороге к месту, известному, кроме того, плохими условиями для посетителей, но Глостер кивнул и засмеялся.

— Я думаю, что могу уволить капитана моего отряда и назначить вместо него Барби, — заявил он. — Она прекрасно понимает, какие места лучше подходят для какой цели.

— Нет, это не так, — возразила Барбара. — Но Ланфони поистине святое место. Никто не осмелится совершить там предательство. Даже Мортимер поймет и одобрит это. Предать человека в Ланфони было бы непростительным оскорблением Господа и девы Марии.

Наступила недолгая пауза.

— Надеюсь, что Мортимер хотя бы благоразумен… — Глостер слабо улыбнулся и посмотрел на своих спутников. Каждый из них тоже одобрительно кивнул в ответ на предложение Барбары.

— Ладно, мы уже приготовили свои предложения о встрече. Нам осталось только узнать, достаточно ли заинтересован Мортимер, чтобы рискнуть.

— Тогда я желаю вам всем спокойной ночи. — Альфред встал и протянул руку Барбаре. — Ничего не может быть лучше, чем сидеть, потягивая вино, но я… ну что, жена?

Неудержимый поток мужского юмора скрыл в первый момент потрясение Барбары. Он увидел зеркало! Ей следовало бы догадаться, что Альфред не мог совершенно не обратить внимания на ее неожиданное движение, даже если бы не видел зеркало и ее глупую попытку спрятать его. Если бы она хоть не пыталась его спрятать! Что она могла теперь сказать?

Совершенно подавленная, она представила, как Альфред вытащит зеркало, смеясь над ней, если она возьмет корзинку с собой в комнату. Поэтому она, сложив шитье, задвинула ее под скамью. Один из мужчин спросил о чем-то, она со смехом ответила. Она не имела ни малейшего представления, оценили ли ее ответ, но никто не казался удивленным. Затем Альфред накинул ей на плечи плащ и надел капюшон на голову. Они перебежали двор, не обсуждая потрясение Барбары, и она в отчаянии поверну, лась лицом к мужу, когда он закрыл дверь их комнаты.

— Барби, — обратился он, отбросив капюшон ей на спину. — Я хотел поговорить с тобой наедине, прежде чем Глостер скажет, чего он надеется достичь встречей с Мортимером. Я очень благодарен тебе за то, что ты, кажется, всегда поддерживаешь и одобряешь мои решения, но, я знаю, твои симпатии остаются на стороне Лестера, и я не хочу перегружать тебя секретами, если ты чувству, ешь, что не должна их хранить.

Барбара стояла, держа одной рукой край плаща, который снимала, и, не отвечая, смотрела на него. Он не видел зеркало. Его заставило уйти из зала не то, что он догадался, как сильно она желает его. Ей следовало радоваться, но она была разъярена.