Роберта Джеллис - Серебряное зеркало

Если бы Барби все еще казалась приверженной делу Лестера, он мог бы использовать это как повод, чтобы отослать ее. Но она, напротив, кажется, так же страстно желала побега Эдуарда, как любой из них. Как только она удостоверилась, что они с Гилбертом невредимы, и проверила, не нужно ли почистить и починить их одежду, она уговорила их погулять в саду. Оказавшись там, где не было ушей и постоянно сновавших туда-сюда людей, она озабоченно стала задавать вопросы о том, отсрочит ли переезд в Херефорд побег принца.

— Ты не можешь перебросить твою армию под Херефорд, Гилберт, — убеждала Барбара. — Преследуя Лестера вместе с армией, ты возбудишь его подозрения и, может быть, заставишь усомниться в твоем желании вести мирные переговоры. Какие земли у тебя есть возле Херефорда, куда бы мы могли перейти?

— Мы! — воскликнул Альфред. Но тут он едва не проглотил язык, потому что упоминание земель под Херефордом предлагало решение. — Ты совершенно права, любимая. Гилберт не может отвести свою армию к Херефорду, и он даже не может оставить ее.

— Почему? — начал Глостер и тотчас покачал головой. — Нет, я не могу оставить армию, а сам преследовать Лестера до Херефорда. Я боюсь, что каждый, кто откликнулся на мой вызов, воспримет это так, будто я уже почти принял условия Лестера и, значит, нет больше смысла оставаться вооруженным. Но какой у нас есть выбор?

— Уигмор, — сказал Альфред. — Уигмор находится всего в шести лье от Херефорда, и ты можешь не сомневаться в желании Мортимера спрятать принца. А Уэбли как раз подходящее место, чтобы обеспечить нас достаточным количеством людей, не вызывая подозрений у Лестера, и устроить западню для преследователей Эдуарда.

Глостер прикусил губу.

— Проклятие! — взорвался он. — Ты отдаешь Мортимеру все развлечение и всю славу!

— О нет, — засмеялся Альфред. — У Мортимера это вызовет еще меньше любви ко мне, чем у тебя. Я хочу убедить его оставить Уигмор как можно скорее, имитируя отвод войск от Лестера.

— Он убьет тебя, если ты скажешь ему это! — негромко заметил Глостер.

— Вот почему я не собираюсь этого ему говорить. Барби передаст сообщение.

Барбара задохнулась, так как страх, который, как ей казалось, она превозмогла, сжал ее горло. Он хочет от нее избавиться? На лице Альфреда ничего нельзя было прочесть. Он только раз на нее взглянул, в то время как Глостер с опущенной головой продолжал кусать губы, выдавая скрываемые чувства. Мгновение она чувствовала боль в груди, но почти сразу успокоилась. Эта насмешка к ней не относится. Он морочит голову Гилберту.

— Ладно! Мортимер не убьет Барби. Но останется ли он в Уигморе просто потому, что ты или я пришлем письмо, в котором сказано, что он должен остаться?

— Вот почему на следующий день я последую за Барби с лошадьми для Томаса. Если Мортимер придет в ярость от предложения изобразить бегство от Лестера, я с ним поспорю. Я думаю, что смогу убедить его покинуть Уигмор.

* * *

Если бы главной целью Альфреда было добиться, чтобы Мортимер уехал из Уигмора, его привел бы в уныние оказанный ему прием. Действительно, Мортимер едва не вызвал его на дуэль, но этого не случилось хотя бы потому, что, разозленный выше всякой меры сообщением Барбары, он не вышел встречать Альфреда, когда тот приехал поздно ночью двенадцатого мая. Альфред даже подумал, что ему придется провести ночь во внешнем дворе, но, на его счастье, звуки ночью разносятся довольно далеко. Случайно Барбара, приехавшая раньше, как и предполагалось, услышала, как за стеной высокий голос спорит со стражей, и попросила, чтобы Альфреда впустили.

Однако и на следующее утро было очевидно, что Мортимер не готов прикидываться, что испугался Лестера. Поскольку на самом деле Альфред добился того, чего хотел, — сделал так, что Барби переехала в менее опасное место, чем Сент-Бревелс, — ему нетрудно было остаться равнодушным к гневу Мортимера.

Альфред благоразумно не стал настаивать на том, чтобы Мортимер покинул Уигмор. Вместо этого он извинился перед хозяином, рассказал ему о первоначальной идее бегства Эдуарда и посвятил в подробности способа доставки лошадей Томасу, который находился с принцем в Херефордском замке. Томас был главным связующим звеном в осуществлении плана побега Эдуарда. Как и предполагал Альфред, Мортимер имел друзей и сторонников среди торговцев и священников, которые могли свободно попасть в город Херефорд и кого бы не заподозрили, если бы они вошли в замок и даже подошли к принцу. До конца дня план был разработан.

На следующий день, четырнадцатого мая, Мортимер и Альфред верхом отправились в Уэбли, чтобы подыскать добровольцев, необходимых для осуществления плана. В Уэбли они узнали, что договор, восстановивший «сердечные» отношения между Глостером и Лестером, подписан и двенадцатого мая послан Глостеру.

С восхищенными улыбками, расцветшими на их лицах, Мортимер и Альфред решили, что пять человек, одетые в цвета Глостера, должны доставить лошадей Томасу в Хе-рефордский замок в ближайшие несколько дней, чтобы все выглядело так, будто они были посланы Глостером вскоре после того, как им был получен договор.

— Возможно, нам не следует посылать человека с лошадьми до субботы или даже до понедельника, — задумчиво проговорил Альфред, перестав улыбаться. Он прикрыл глаза и что-то обдумывал. — Это послужит надежным знаком, чтобы Лестер подождал несколько дней, прежде чем отчаиваться, что Глостер не принял условия договора. И еще одно: по-моему, принц родился в июне, потому что однажды его день рождения совпал с днем турнира, и все выигравшие отдали ему свои призы.

— Я думаю, вы правы, Эдуард действительно родился в июне, но какое это имеет отношение к делу?

— Это послужит для Томаса поводом предложить ему лошадей, — пояснил Альфред, удовлетворенно кивнув. — Меня все время беспокоило, что для подарка нет повода — за исключением того, чтобы просто доставить принцу удовольствие. Но почему Томас де Клер, тюремщик Эдуарда, должен доставлять удовольствие не имеющему власти принцу? Я всегда боялся, что это возбудит подозрения, а предложение Томаса выбрать лучшего скакуна все выдаст. Так лучше. Любой добродушный и удачливый молодой человек, получив больше лошадей, чем ему понадобится, может предложить, даже принцу, оказавшемуся не у дел, подарок ко дню рождения.

— И это похоже на Эдуарда — перепробовать всех лошадей, чтобы выбрать лучшую.

Альфред громко рассмеялся.

— В самом деле, очень похоже. Принц смотрит в зубы даже дареному коню. Я думаю, нам следует сказать Томасу, чтобы он немного поворчал по этому поводу за спиной Эдуарда.

— По-вашему, важно, чтобы я отбыл из Уигмора до побега Эдуарда? Если я уеду в день приезда Лестера, это привлечет внимание к тому, куда я направился, и поставит под угрозу весь план.