Роберта Джеллис - Серебряное зеркало

Барбара позволила служанке укрыть себе плечи накидкой. Она сменила прочный костюм для верховой езды на легкий шелк, так как бежала всю дорогу от конюшни и была так же разгорячена, как и растрепана. Теперь, когда вечерний бриз принес с собой легкую прохладу, ей не надо было объяснять, почему она дрожит. Тем не менее, ворчание Клотильды успокоило, и на лице Барбары снова появилась легкая улыбка; спор со служанкой о ее непослушных волосах повторялся, кажется, раза три в неделю. Клотильда была неоценима во многих отношениях, так как была сильной, храброй и умной. Сердцем и душой Барбара привязалась к ней как ни к кому другому. Однако когда Клотильда напомнила ей о случившемся сегодня происшествии, а значит, об Альфреде, ее общество стало тягостным. Барбара с нетерпением дождалась, когда Клотильда закончит вплетать ленту в ее волосы, и быстро направилась к лестнице.

Служанка, прибывшая с Барбарой во Францию в 1253 году, была ее кормилицей. Старая женщина была очень несчастлива в новом окружении: страх и горе разлуки с семьей лишь прибавили трудностей и без того несчастной Барбаре. Как это стало известно Альфреду, Барбара так и не узнала, но однажды он привел Клотильду. Девушка оказалась лишь несколькими годами старше Барбары, но намного мудрее во всех отношениях, живой, веселой и мечтающей служить юной леди. Как только Барбара привыкла к Клотильде, он устроил так, чтобы старая служанка вернулась обратно в Англию, к своим детям.

Вспомнив об этом, Барбара почувствовала себя еще более виноватой, что связала Альфреда обещанием женитьбы, которой он не добивался. Она знала, что не стоит даже пытаться заставить его изменить свой образ жизни. У нее оставался единственный выбор — освободить его от обещания жениться на ней или смириться с тем, что придется делить его с другими женщинами.

В течение многих лет пребывания в Англии Барбара убеждала себя, что она всем довольна. Но лишь сейчас она поняла, насколько это было неправдой. Душа томилась ожиданием. Только теперь, увидев Альфреда, она снова ожила и узнала, чего ей недоставало. И если сейчас она не сможет разобраться в своих чувствах, то проживет так же безрадостно всю оставшуюся жизнь.

Обладать Альфредом, хотя бы отчасти, и иметь от него детей — конечно, это стоило тоски и отчаяния, когда он будет увлекаться другими. Если она спрячет свою ревность и не начнет набрасываться на него от обиды, если сама не превратит их жизнь в ад, как делали многие женщины и тем самым окончательно отвращали своих мужей, может, Альфред полюбит ее всем сердцем? Это зависит только от нее. Но что, если этого не произойдет? Вдруг он отошлет ее в Экс, чтобы она не стояла у него на пути? Тогда, раз они не смогут жить вместе, а для нее окажется слишком трудным выносить его неверность, она всегда сможет вернуться к отцу в Англию. Нет, во что бы то ни стало надо удержать его. По крайней мере, она будет вознаграждена, ибо узнает счастье обладания любимым мужчиной. Барбара не могла удержаться, чтобы не представить его обнаженное тело, пылающее жаром желания, сладостные объятия и великое таинство слияния с тем, кого любишь. Ее не устыдили подобные плотские мечты, хотя мораль предписывала покаяние от подобных мыслей. Барбара была настолько разумной, что понимала, насколько естественны подобные отношения, ведь она не раз с восторгом наблюдала соитие животных. Брачные игры лошадей были откровенны и просты, и потому — прекрасны. Удивительно для невинной девушки, она не страшилась близости с мужчиной, ее отвращала лишь мысль о близости с нелюбимым.

Но если Альфред не любит ее? Окажется ли он настолько терпелив, чтобы ждать, когда она научится доставлять ему удовольствие, или сразу охладеет к своей неопытной в любовных делах жене?

Мысли двигались по кругу, и множество вопросов: «А что, если?..» — возникало в ее голове. Барбара нисколько не приблизилась к решению своей проблемы, когда возвратилась в свое временное пристанище. Она была бы рада хоть как-то отвлечься от терзавших ее мыслей, но принцесса Элинор Кастильская оставалась в комнате со своей маленькой дочерью, а остальные придворные дамы только раздражали Барбару своей безудержной и бессмысленной болтовней.

Она была настолько измучена бесконечными мыслями об одном и том же, о непреодолимых несчастьях, которые рисовало ее воображение, что, как только освободилась, сразу же отправилась спать. Барбара спала на женской половине, на одной из длинного ряда кроватей, и уснула прежде, чем две слезы успели выкатиться из ее глаз.

Ей привиделась какая-то чехарда из страстных объятий, усмешек и упреков, которыми они обменивались с Альфредом, непонятная ссора с отцом и другие нелепые вещи, но и они отступили перед усталостью; и обессиленный мозг погрузился в глубокий здоровый сон.

* * *

Отдых пошел Барбаре на пользу: теперь она могла справиться со своими мыслями. Когда она проснулась, то не стала ломать голову над тем, что она сказала бы Альфреду, если бы он повторил свое предложение, а вместо этого решила подумать о том, что ей следует предпринять, если он не повторит попытку сблизиться. Если он станет избегать ее, не оставить ли ей все, как есть? Или же объяснить ему, что она приняла его предложение лишь в шутку? Но спасет ли это их дружбу? Она услышала голос Клотильды и догадалась, что служанка интересуется, что предпочла бы надеть госпожа сегодня. Барбара в свою очередь спросила ее о погоде.

Что же ей надеть? Если она оденется необычно, как женщина, готовая принять любовника, а он не придет, придворные дамы сведут ее с ума, особенно после ее вчерашней грубости по поводу их болтовни. Теперь у нее нет оружия против их жестокости, которая раньше ее только забавляла. Но если она не будет выглядеть нарядно, а Альфред действительно придет, это оскорбит его.

Клотильда задала вопрос, и Барбара снова подумала, что служанка спрашивает, какую одежду приготовить. Чтобы избежать ответа, она поинтересовалась погодой. Только когда Клотильда удивленно посмотрела на нее, она поняла, что уже спрашивала об этом и даже получила ответ. В отчаянии Барбара, не зная, солнце на улице или дождь, продвинулась настолько, что сказала: «Я надену…», совершенно не имея понятия, какое слово сказать следующим. Вошел маленький паж и что-то прошептал Клотильде. Проводив ребенка глазами, пока он не выбежал из комнаты, она повернулась к Барбаре.

— Меня вызывают вниз, миледи. Могу я уйти?

Передышка была так приятна, что Барбара отпустила ее, даже не подумав, как это странно, что Клотильду куда-то вызывают. У служанки не было семьи, ее мать умерла еще до того, как она поступила к ней на службу, и она так же, как и ее госпожа, была ребенком любви. Маловероятно, что у Клотильды остались друзья во Франции, после того как она семь лет прожила с Барбарой в Англии. Однако Барбара почувствовала облегчение, ибо Клотильда больше не смотрела на нее с немым удивлением. Она подошла к сундуку с одеждой и достала оттуда тунику цвета темного золота и светло-голубое шелковое платье из особо тонкой материи. Отказавшись от драгоценностей и вышитого воротника, который она обычно носила на широком вороте платья, она почувствовала, что нашла превосходный выход.