Кэтрин Харт - Огонь желания

Мелисса перевела это по-своему:

— Пойдите и найдите снежный сугроб, Джеффри, и закопайтесь в нем.

Однажды маска понимания на липе Джеффри лопнула и сквозь нее просочились злоба и разочарование.

— Черт побери, Таня, — кричал он, — я знаю, ты понимаешь каждое слово! Перестань разговаривать на этом непонятном языке, говори по-английски! Хватит игнорировать меня и пялить на меня глаза так, как будто хочешь перерезать мне горло и больше ничего! И, ради Бога, скажи этой кошке, пусть перестанет рычать и облизываться, когда я прохожу рядом!

По правде говоря, единственным наслаждением для Тани в эти дни стало наблюдать, как Джеффри бледнеет, когда Кит подергивает усами.

Постепенно успокоившись, он снова отступал и прибегал к другой тактике.

— Поговори со мной, Таня. Ты почувствуешь себя гораздо лучше, если откроешь душу. Тебе нужно все рассказать кому-нибудь, кто тебя поймет.

Я твой друг так же, как и твой жених. Дорогая, я не буду тебя осуждать, поверь мне. Сбрось камень с души. У меня широкие плечи. Плачь, кричи, делай, что угодно, только не держи в себе. Я помогу тебе, любовь моя.

— Конечно, отец Янг, я забыла, что признание облегчает душу. Я могу поспорить, что вам просто не терпится послушать все с кровавыми подробностями, — ответила она презрительно по-чейински. — Интересно, как вы воспримете все, если я начну описывать чувства славными, интимными словами. Вероятно, с вами случится удар.

Мелисса закатила глаза и перевела:

— Она думает, что вам не вытерпеть все, что она будет говорить, лейтенант.

На третью ночь у Нэнси открылось кровотечение. Поскольку Таня была единственной женщиной, у которой были дети, ее позвали, чтобы посидеть с Нэнси. Если бы у Тани оказался с собой ее запас трав, вероятно, она смогла бы помочь Нэнси. Сейчас же она могла сделать только одно: это положить на нее живот холодную, мокрую одежду, чтобы приостановить кровотечение, и обтирать ее холодной, водой, чтобы хоть как-то справиться с повышающейся температурой.

К утру Нэнси ослабла от сильной потери крови. Она находилась в бессознательном состоянии из-за высокой температуры. Таня ехала вместе с ней в обозе, а Мелиссу оставила присматривать за детьми. Она молила Бога, чтобы они успели доехать до форта, и там врач мог бы ее осмотреть и спасти.

Они добрались в форт под вечер. Генерал Кастер изображал из себя героя-завоевателя. Он ходил важный, как павлин, или разъезжал верхом, старательно привлекая внимание к своей особе. Он с гордостью показывал окоченевших пленников и собирал бесконечные благодарности за спасение четырех белых женщин, однако смерть рабыни Черного Котла умалчивалась при этом.

Кастеру понадобилось немало времени, чтобы закончить повествование о своей славной победе, и только потом к Нэнси пригласили врачей. Но помощь пришла слишком поздно. Через два часа она умерла. Врачи подтвердили то, что Таня уже подозревала. Нападение, ужас, который она пережила, поспешная поездка, — все это вызвало преждевременные роды. Если бы дело ограничилось лишь одним, возможно, она бы выжила. Но было еще осложнение: се ребенок перевернулся, и матка не могла его вытолкнуть. Ребенок задохнулся, а у Нэнси открылось кровотечение. На самом пороге свободы она испекла кровью и умерла.

Целую неделю они провели во временном военном лагере. Оставшихся трех белых женщин разместили в большой, удобной палатке, но даже особняк из сорока комнат показался бы тесным для того, чтобы в нем находились одновременно Таня и Сьюллен, Нападки Сьюллен были бесконечными. хотя Таня изо всех сил старалась не обращать на нее внимания. Наконец Таня временно закрыла ей рот, пригрозив, что зашьет ей губы, пока та будет спать. Невзирая на это, Мелисса умоляла Таню так и поступить.

Генерал Кастер продолжал заниматься самовосхвалением. Он кичился победой, не забывая подчеркнуть свой собственный вклад в нее, и каждый раз это видела Таня. Она стала для него самым большим раздражителем. Как только он осмеливался заговорить о том, что вырвал четырех белых несчастных девушек из когтей тех дикарей, Таня проходила мимо. Как раз когда он начинал говорить о том, как девушки были благодарны за то, что их освободили от диких захватчиков, Таня тихо появлялась и одним долгим, убийственным взглядом развеивала все его утверждения и попытки предстать доблестным рыцарем. Он бы с радостью ее задушил, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что бы она с ним сделала, выпади ей такая возможность.

Вскоре в их отношениях возникло еще одно осложнение. У генерала Кастера была пара любимых волкодавов. Он никогда не выезжал без них далеко, а когда возвращался в военный лагерь, они всегда его ждали.

Волкодавы и Кит сразу же почувствовали неприязнь друг к другу, и Таня должна была согласиться с предвзятостью пантеры. Собаки были непокорными, шумными, плохо обученными и очень нервными. Они постоянно ходили по пятам за Кит, нюхая ее следы, тявкая, кусаясь, постоянно ей досаждая. Когда они вертелись поблизости, Тане было трудно сдерживать Кит.

Она долго терпела, но в конце концов ее терпение лопнуло. Через Мелиссу она передала Кастеру, что он должен отозвать своих собак, если вообще о них заботится.

В следующий раз, когда они станут докучать и надоедать Кит, мне придется ее спустить на них, предупредила она, — и тогда мало не покажется!

Джеффри прилагал сейчас вдвое больше усилий, чтобы разбить ее панцирь, но Таня упорно отказывалась признавать его и разговаривать по-английски. В конце недели они отправились в форт Лион, и Таня чувствовала облегчение. Возможно, теперь некоторую часть времени он будет заниматься своими обязанностями.

Больше всего Таню беспокоило отсутствие Пантеры. Но она понимала, что он не сможет атаковать форт, ведь у него осталось совсем мало воинов. Она набралась терпения и нашла утешение в своих сыновьях.

Путешествие в форт Лион оказалось почти таким же длинным, как и предыдущее. Прошло две недели, прежде чем на горизонте появились стены форта. Как только они достигли цели, Джеффри, не относившийся к седьмой кавалерии генерала Кастера, попросил его разрешения тотчас вернуться к своим обязанностям в Пуэбло.

Он мотивировал свое поспешное возвращение тем, что должен доставить Таню ее родителям к Рождеству, до которого оставалось всего четыре дня. Довольный, что отделывается от нее, Кастер с радостью согласился. Он приставил нескольких солдат сопровождать их, скорее стараясь обезопасить себя от очередного похищения женщины, чем проявляя беспокойство о них.

Поскольку родители Сьюллен оставили всякие надежды отыскать ее и уехали в Калифорнию, у нее не было необходимости спешить в Пуэбло. Она решила провести Рождество в форте, а потом не спеша отправиться в Пуэбло. Когда девушки распрощались, ни одна из них не испытывала сожаления от расставания.