Кэтрин Харт - Огонь желания

— Послать вслед за ними несколько человек, генерал? — спросил другой майор. — Они могут попасть в ловушку.

— Черт побери, сами будут виноваты, если попадутся, — рявкнул Кастер. — Эти дураки начали преследование, строя из себя героев. Я не отдавал им приказа. Я хочу, чтобы все было как можно быстрее закончено и мы смогли выбраться отсюда до наступления темноты. Мы не можем позволить, чтобы наш обоз с провиантом остался здесь. Мы и так зашли далеко, и краснокожие не догадываются о его существовании. Им было бы на руку обнаружить почти никем не охраняемый обоз и завладеть нашей едой и амуницией.

Таня и другие наблюдали, как трое воинов встретились с маленькой группкой женщин и детей и вытащили их из ледяной воды. Трудно было скачать наверняка, но издалека одна из женщин напоминала Утиную Походку, а другая была похожа на Сороку со своим младшим сыном на руках. Таня не видела тел этих женщин и надеялась, что обе они благополучно добрались к своим. Их спасатели помогали им подниматься по крутым выступам. Они поднимались все выше, пока совсем не скрылись из виду за скалами.

Прошло немного времени и оттуда послышались отдаленные ружейные выстрелы. Таня быстро осмотрела скалы и поняла, что Пантеры там не было. Высокая Сосна и несколько других воинов тоже ушли. Таня предположила, что они отправились навстречу майору Эллиоту, чтобы завязать сражение.

Некоторое время звучали ружейные выстрелы, а потом все стихло. Таня понимающе наблюдала и ждала, но Пантера и его воины так и не появились из-за скал. Через несколько минут Зимний Медведь и остальные тоже ушли. Майор Эллиот не вернулся, как не вернулся никто из семнадцати солдат.

Таня расположилась сама и устроила своих сыновей. Молодой солдат принес им поесть. Как Тане хотелось швырнуть еду ему в лицо! Но она не сделала этого, понимая, что ей нужно поддерживать свои силы, сохранить молоко для Стрельца.

Мелисса накормила Охотника, пока Таня кормила грудью младшего сына.

Джеффри остановился возле них, и Таня увидела на его лице отвращение, когда он увидел ребенка у ее груди. Она упрямо смотрела ему в глаза, желая, чтобы он что-нибудь сказал, но он удалился, не произнеся ни слова.

Таня съела, сколько смогла, а остальное отдала Кит. Пантера не отходила от нее ни на минуту и не могла поохотиться для себя.

Таня наблюдала с болью в сердце, как разобрали и унесли единственный уцелевший вигвам. Генерал присвоил себе вигвам Черного Котла в качестве личного трофея. Он бросил на Таню полный ненависти взгляд и, казалось, тайно злорадствовал.

В свою очередь, она так посмотрела на него, словно обещала свести с ним счеты. Ее взгляд говорил: «Я терпелива. Я могу подождать. Моя месть наступит, и тогда я позабочусь, чтобы ты заплатил за все это!»

Вероятно, Кастер был ею слегка напуган, потому что позже, приказав убить всех индейских лошадей, он разрешил вывести из стойла Пшеницу. Таня не удосужилась его поблагодарить за свою собственную лошадь. В течение двух часов она еле сдерживала свой гнев, видя, как солдаты Кастера уничтожали чейинских лошадей, приручить которых стоило немалых усилий. Ее сердце покрылось жесткой коркой ненависти, и только возвращение Пантеры сможет разбить этот панцирь.

Был поздний вечер, когда войска двинулись в путь. Майор Эллиот со своим отрядом так и не вернулся, и никто не отправился разузнать, что с ними случилось. Если Эллиот и его люди были убиты, го армия потеряла всего двадцать два человека. По предварительным подсчетам было убито сто три чейинца, среди них шестьдесят воинов, а остальные женщины и дети. Пятьдесят три пленника, в большинстве женщины и дети, а также несколько пожилых чейинцев. теперь ехали вместе с солдатами обратно в форт. К тому же еще ехали четыре белые женщины и Танины сыновья. Белая рабыня Черного Котла тоже была убита но время нападения. Пуля попала ей в голову и сразила наповал. О ней, понятно, не говорили, поскольку никто из солдат не хотел брать на себя ответственность за ее смерть. Хотя это мог быть просто несчастный случай.

До временного военного лагеря они с трудом добирались четыре дня. Помимо того, что сама дорога была ухабистой, движение становилось почти невозможным из-за резкого ветра, низкой температуры и глубокого снега. Через двенадцать миль они встретились с продовольственным обозом, а проехав еще две мили, разбили лагерь.

Здесь, в маленькой палатке, поставленной для четырех женщин, Таня заставляла себя поддерживать компанию с Нэнси и Сьюллен. У нее забрали ее лошадь, а без нее Таня не могла даже надеяться вернуться со своими мальчиками обратно на Во-шиту.

Находящаяся на седьмом месяце беременности Нэнси чувствовала себя отвратительно, но Сьюллен, наконец, вернулась к своей прежней стервозности. Когда она узнала, что Джеффри был женихом Тани, она отнеслась к этому скептически.

— Итак, я все же должна заметить! Некоторые люди, упав лицом в кучу лошадиного навоза, умудряются выйти оттуда и при этом пахнуть, как роза! Похоже, тебе всегда удается выйти сухой из воды. Как у тебя это получается? — с фальшью в голосе спросила она.

Таня улыбнулась и ответила что-то по-чейински, от чего Мелисса зарделась, а Сьюллен вскрикнула от злости. И только громкое рычание Кит удерживало Сьюллен от того, чтобы наброситься на Таню.

— Если бы не эта чертова кошка, я бы выцарапала тебе глаза!

Таня спокойно предложила:

— Я всегда могу отправить Кит на улицу. Уклоняясь от вызова, Сьюллен обиженно ответила:

— Не беспокойся. Зачем мне опускаться до твоего уровня?

Они ужинали возле костра, и Таня четко представила себе свою первую ночь с Пантерой. Теперь она снова наблюдает, как солдаты один за другим насилуют ее подруг, только теперь это были чейинские женщины.

Даже Мелисса вздрагивала сейчас. Теперь она сама стала свидетельницей плохого обращения белых мужчин с индейскими женщинами.

Не знаю почему, но мне все же жаль жену Уродливой Выдры. Уродливая Выдра плохо относился к ней, а теперь ей приходится терпеть все это. Мне казалось, что я буду испытывать сострадание к кому угодно, только не к ней.

Сьюллен украдкой прокомментировала то, что происходило:

— Торжество справедливости, разве не так?

— Какой же у тебя плоский ум, Сьюллен, — заметила Таня. — Тебе должно быть в три раза больше стыдно, если ты получаешь от этого удовольствие.

Джеффри подходил к ним как раз в то время, когда Сьюллен резко отвечала Тане:

— Ты заслуживаешь того, чтобы находиться сейчас вместе с ними! С самого начала к тебе относились не так, как к нам. Пока мы ходили грязными, в разорванной одежде, забитыми до полусмерти, ты была чисто и хорошо одета и с тобой носились, как с принцессой! Мне всегда было интересно знать почему? Что такого ты сделала для этого бронзового самца, что он так хорошо к тебе относился? — Ее голос стал скрипучим. — Какую особую любезность ты оказывала ему? Вероятно, ты что-то ему хорошо делала или, может, ты просто наслаждалась тем, что он находился между твоих ног? В этом была разница?