Хизер Кэлмен - Поверь и полюби

Фредди пожал плечами:

– Мы, наверное, никогда не узнаем, как им удалось сохранить все происшедшее в тайне. Единственно, что мне доподлинно известно, – так это то, что они успешно скрыли свое разорение и представили мисс Баррингтон на великосветской ярмарке невест в роли наследницы богатого состояния, каковой она в свое время действительно была. Марвуды не сомневались, что при красоте и очаровании юной Софи ей не будет стоить большого труда сделать блестящую партию, положив таким образом конец всем финансовым затруднениям. Как говорят, мисс Баррингтон сама призналась в этом лорду Оксли.

– Но это же полнейший абсурд! – возмутился Линдхерст. – Даже дураку понятно, что подобный обман не имел бы никаких шансов на успех.

– Что ж, отчаяние нередко превращает даже очень умных людей в полнейших дураков, – начал философствовать Фредди. – Впрочем, независимо от того, дураки или нет ближайшие родственники мисс Баррингтон, факт остается фактом: самым верным и быстрым способом решить все финансовые проблемы всегда был скорейший брак с очень богатым холостяком, занимающим видное положение в высшем обществе. В данном случае таковым оказались вы, мистер Линдхерст!

Скорейший брак… Ради денег… А он-то, лорд Линдхерст, наивно верил, что только после его горячего поцелуя мисс Баррингтон стала настаивать на скорейшей свадьбе! И даже в душе гордился этим!

– Как вы, вероятно, теперь догадываетесь, это семейство совершенно запуталось в долгах, – продолжал Фредди еще более мрачным тоном. – Причем в большинстве своем совершенно безнадежных. Тетушка Элоиза и ее сыночек Эдгар давно бегают от кредиторов. Дело пахнет долговой тюрьмой. – Фредди уже почти оторвал верхнюю пуговицу на куртке. Заметив это, он прекратил ее крутить и, нагнувшись к Линдхерсту, продолжил очень тихо и доверительно: – Сначала я усматривал во всем этом всего лишь очередную грязную интригу вашего брата, а потому не придавал ей никакого значения. Но сегодня, зайдя за нюхательным табаком в лавку Фрайбурга и Трейера, случайно услышал разговор хозяина с клерком. Последний сообщил Фрайбургу, что долг Марвудов магазину растет из месяца в месяц. Тот же клерк сказал, что, отправившись утром собирать долги, он говорил с пятью кредиторами этого семейства, которые намеревались потребовать с Марвудов срочной уплаты всех долгов. После чего я начал думать, что в мерзких сплетнях той четверки гнусных мужчин, возможно, была немалая доля правды.

– Это действительно наводит на невеселые размышления, – задумчиво ответил Николас. – Но я не могу понять, зачем мисс Баррингтон обратилась к лорду Оксли. Помимо того, что его доход составляет всего десять тысяч фунтов в год, этот молодой человек сам должен чуть ли не каждому третьему жителю Лондона. – Николас замолчал, потом отрицательно покачал головой. – Нет. Все это выглядит какой-то бессмысленной чушью. Не убеждает меня и ваше предположение, будто бы мисс Баррингтон посчитала брак со мной единственным способом избежать долговой тюрьмы.

– Она, видимо, вообразила, что любит этого Оксли. Вы же знаете, какими глупенькими становятся совсем еще зеленые девчонки, когда влюбляются впервые в жизни. Мисс Баррингтон, несомненно, смотрела на Оксли, как на сказочного принца, который одним волшебным движением руки избавит ее от всех несчастий.

– Возможно, мисс Баррингтон и не самая рассудительная женщина на свете, но она и не полная дура! – возразил Николас, все еще не веря, что так ошибся в своем выборе. – А ведь только полная идиотка может купиться на смазливое лицо Оксли и его утонченные манеры.

– Д-да… Вы правы. Женщина должна быть действительно глупа как пробка, чтобы клюнуть на внешность мужчины и его умение вести себя в обществе. Кстати, именно поэтому она также не способна по достоинству оценить такого человека, как вы. Возможно, Линдхерст, вы сочтете мои слова незаслуженным оскорблением своей невесты. Но право же…

Хантли остановился, заметив, что глаза Николаса сузились, и взгляд стал колючим. Действительно, не только слова, но и сама суетливая речь Фредди внушили Линдхерсту подозрение, что друг говорит ему не всю правду.

Он наклонился к Фредди и мягким, но решительным тоном сказал:

– Вы что-то скрываете от меня, Хантли? Говорите прямо!

Фредди смутился и, покраснев, неуверенно ответил:

– Нет, ничего…

Николас хотел настаивать на честном ответе, но в это время к ним подошел слуга с подносом. После того как официант поставил на стол бутылку коньяка и бокалы, отвесил поклон и удалился, Николас снова повернулся к Фредди и продолжил допрос:

– Как давно мы знаем друг друга, Хантли?

– Пятнадцать лет. С того самого дня, когда вы вытащили меня из той заварухи в Харроу.

– Так неужели после стольких лет знакомства я не догадаюсь, что вы со мной не до конца искренни?

Фредди пожал плечами, но сделал это как-то очень неуверенно.

– Хорошо, Фредди, – продолжал Николас. – По выражению вашего лица я отлично вижу, что вы пытаетесь скрыть нечто действительно для меня ужасное. И прошу вас как своего лучшего друга: скажите все откровенно. Иначе мне придется опросить всех вокруг, чтобы узнать правду еще от кого-то другого.

Видя, что друг молчит, Николас нервно закашлялся, встал и направился к двери. Но Фредди схватил его за руку.

– Нет, подождите! Я все скажу. Действительно, будет лучше, если вы узнаете все от меня, а не от кого-либо другого.

Николас кивнул и снова опустился в кресло. Но Фредди все же молчал, видимо, не решаясь начать.

– Ну, говорите, – подбодрил его Линдхерст.

На лице Хантли появилось такое несчастное и жалкое выражение, какое только можно было себе представить. Он несколько раз кашлянул, потом издал какой-то непонятный унылый звук и, отведя глаза в сторону, чуть слышно произнес:

– Те четверо сказали, будто мисс Баррингтон пришла к выводу, что семейная жизнь с вами станет для нее невыносимой.

«Невыносимой? – повторил про себя Николас. – Со мной?» Да, Линдхерст знал, что Софи не любит его так, как он ее. Но все же ему казалось, что какое-то взаимопонимание между ними уже достигнуто. Например, Софи никогда не возражала против его общества, а он – против ее. Нашлось также немало совпадений во взглядах и вкусах. Конечно, этого еще недостаточно для счастливой семейной жизни, но основа все же была!

Не зная, как объяснить даже самому себе последние неожиданные события, Николас пробормотал, пытливо глядя на Фредди:

– Мисс Баррингтон не обмолвилась ли словом, почему она думает, что наша будущая семейная жизнь непременно станет для нее невыносимой?

Фредди, судя по горестному выражению его лица, обязательно разрыдался бы, будь он женщиной.