Шеннон Дрейк - Шотландский лев

Иногда он принимался гадать о том, отрубят ли ему голову или повесят. К обезглавливанию, как правило, приговаривали людей более высокого положения. Во время войны с шотландцами даже более важных особ вешали, не удостаивая обезглавливанием. Такое наказание обычно оставляли для настоящего врага, но Эдуард II, как и его отец, был особенно безжалостен к тем, кого считал предателями. Про себя Стивен возмущался, потому что знал, что провинился не больше, чем многие особы более высокого ранга. К тому же довольно часто титулованных особ прощали как тот, так и другой король, особенно в тех случаях, когда влияние этих особ в стране было слишком велико, чтобы можно было его игнорировать.

Однако Стивена подвергли аресту без всякой вины – в этом он был абсолютно уверен. Пытаясь здраво оценить свое положение, Стивен размышлял так. Побег из такой крепости, как Тизл-он-Даунз, был равносилен самоубийству. По правде говоря, он был даже уверен, что его попытка к бегству доставила бы большое удовольствие Роуану Деклаберу. Его можно было без труда убить во время погони, а после его смерти Роуан упрочил бы свое влияние на короля.

Отец Лорен, французский граф, был человеком богатым и влиятельным. Лорен выросла в Англии в семье своей матери, и король рассчитывал в случае необходимости получить от такого могущественного человека, как граф, значительную помощь в виде вооруженных воинов. То, что Стивен до сих пор был жив, во многом объяснялось его помолвкой с Лорен. Отец Лорен пользовался благосклонностью короля Франции, который играл важную роль в переговорах между королем Эдуардом и теми из его баронов, способствовавших убийству Пьера Гавестона, которые были людьми не менее могущественными, чем сам король. Одним словом, Стивена держали в заключении по политическим мотивам. По политическим же мотивам его пока оставили в живых.

В последние недели Стивен ощущал нарастающее беспокойство за свою сестру и Лорен. Хотя он и представить себе не мог, что его вызов к королю Эдуарду закончится тюремным заключением, перед отъездом он дал наставления сестре и невесте относительно того, как выжить в случае нападения. Если они сдадутся тому, кто на них нападает, это позволит им выжить. В ночь перед отъездом к королю он сказал Лорен о возможности нападения, и она, лежа в его объятиях, поклялась, что скорее умрет, чем отдастся врагу. А он горячо убеждал ее, что предпочел бы, чтобы она осталась в живых, – если даже ей пришлось бы переспать с тысячей врагов, чтобы выжить, он все равно любил бы ее. Жизнь дороже всего. Они еще долго будут жить вместе и вместе состарятся, и она никогда не должна ставить честь выше жизни. И о его чести ей тоже не следует беспокоиться, потому что он будет любить ее до конца своих дней и заботиться о ее здоровье и благосостоянии, важнее которых для него нет ничего на свете. Стивен обещал поберечь себя и зря не рисковать жизнью. Он сожалел о том, что они не успели пожениться до его отъезда, хотя свадьба была запланирована уже довольно давно. Правда, Лорен переехала из Лондона в Хэмстед-Хит, хозяйкой которого ей предстояло стать. Невесты часто переезжали к будущим мужьям и жили у них по нескольку лет до свадьбы. Отец Лорен должен был приехать из Франции только на свадебную церемонию. Стивен теперь сожалел о том, что, пойдя навстречу пожеланиям будущего тестя, откладывал бракосочетание и Лорен была пока еще его невестой. А будучи незамужней женщиной, она оказывалась более уязвимой.

Мысли о сестре тоже не давали покоя.

Кристина была безрассудной и излишне самоуверенной. И очень боялась за брата. Одному Богу известно, на что она могла решиться ради того, чтобы все они остались живы. И одному Богу известно, была ли у нее возможность выбора, потому что уже в течение многих лет – трудно даже припомнить, когда это началось, – существовала угроза нападения шотландцев на их страну. Когда-то Эдуард II так безжалостно укротил и унизил их короля Джона Баллиола. Шотландцы превратились в сборище язычников и варваров и не шли ни в какое сравнение с богатыми, утонченными англичанами. Позже, уже при Уоллесе, им пришлось столкнуться не просто с закаленными, хорошо вооруженными воинами, а с целым народом, отчаянно сражавшимся за свою свободу. Казнь Уоллеса лишь усилила борьбу за шотландский трон, а убийство Джона Комина – от руки ли Брюса или его приверженцев – сделало Роберта Брюса единственным претендентом. Его осторожная политика, его покаяние в причастности к гибели дальних родственников положили начало постепенному объединению шотландцев вокруг него. И теперь во главе их стоял не просто великий воин, человек, сумевший объединить их в борьбе за свободу, а настоящий король, становившийся все более могущественным и влиятельным правителем.

Эдуард I, несмотря на его жестокость к врагам, питал особую любовью к наукам и правопорядку. За это его особенно уважали и любили в королевстве.

Сын же такой любовью подданных не пользовался.

В отместку за убийство своего любовника, не заботясь о том, что это может вызвать неприязнь верноподданных к своему королю, он приказал казнить и правых, и виноватых.

Закончив взбивать матрац, что Стивен регулярно делал, чтобы тренировать мускулы, он подошел к узкой амбразуре, сквозь которую можно было разглядеть хоть что-то за пределами его тюрьмы. Поиграв мускулами предплечий, он с удовольствием отметил, что ему удается поддерживать хорошую форму. Если ему придется пойти на эшафот, он не произведет впечатление слабого и сломленного человека, а предстанет перед своими палачами сильным и гордым.

Так можно и рассудка лишиться. Изо дня в день Стивен обдумывал свое положение, размышлял о политике, но больше всего тревожился за сестру и невесту. Он был уверен, что с ними что-то произошло, однако, если бы с Кристиной случилось что-то страшное, он бы, это почувствовал. Так Стивен пытался хоть немного успокоить себя.

В дверь тихо постучали, на пороге возник старый слуга, который убирал у Стивена в комнате и приносил еду.

На сей раз у Ламберта в руках был поднос с завтраком.

– А-а, доброе утро, Ламберт, – приветствовал слугу Стивен, стараясь по возможности придать бодрость своему голосу. – Ты выглядишь молодцом.

По правде говоря, Ламберт был похож на скелет. Более угрюмого человека Стивен не встречал никогда. В ответ Ламберт мрачно кивнул.

– Навестит ли меня сегодня мой хозяин, лорд Роуан? – спросил Стивен.

Ламберт водрузил поднос на письменный стол, стоявший под углом к камину и являвшийся самым бесполезным предметом в комнате, поскольку у Стивена не было ни книг, ни письменных принадлежностей.

– Нет, милорд. Господин по приказу короля уехал на север, – сухо ответил Ламберт.