Регина Грез - Медведь. Барс

— Подвинься, я с тобой лягу!

— Это зачем еще? — попыталась протестовать Маша, отползая к стене.

— Греть тебя буду, ребенок!

Брок решительно откинул одеяло с Маши и, прижавшись голой грудью к ее спине, накрыл уже их обоих. Брок был горячим, и его было много, так, что Маше невольно пришло на ум еще одно пошловатое выражение о пользе «грелки во весь рост» во время болезни. На роль такой «грелки» Брок сейчас подходил идеально. Его левая рука лежала у изголовья, поверх Машиной головы, а правой Брок осторожно обнял девушку, опустив ладонь на краешек кровати с ее стороны. Несколько минут Маша лежала натянутая, как струна, не зная, как правильно реагировать на происходящее. Брок не шевелился, и вскоре Маша расслабилась и пригрелась возле него, ей даже удалось снова задремать, но, вот мужчине явно было не до сна. Маша вскоре почувствовала, как горячая ладонь Брока переместилась на ее плечо, а потом соскользнула на талию и задержалась там, после чего медленно двинулась по крутому изгибу бедра. Дыхание мужчины участилось, Маша услышала, как он порывисто вздохнул. Когда рука Брока легла на ее голое колено, Маша решительно повернулась, чтобы одернуть задравшуюся рубашку и немного отодвинуться. Но, ее движение произвело на Брока несколько другой эффект. Он немедленно приподнялся, уложил Машу на спину перед собой и прижался губами к ее раскрывшемуся рту. Когда их губы соприкоснулись, Брок понял, что уже не сможет остановиться. Сначала он касался быстрыми легкими поцелуями ее лица, потом опустился к шее и долго целовал впадинку у горла и тонкие ключицы. Его большая ладонь осторожно сжала ее грудь, едва прикрытую тканью, а потом отодвинула с плеча бретели сорочки.

Брок трогал Машу торопливо и жадно, но, в то же время, очень бережно, даже с неким благоговением, словно изголодавшийся, что вдруг получил добрый ломоть свежего хлеба и, теперь, дорожит каждой его крошкой. Пальцами, языком и губами Брок исследовал ее дрожащее тело, как полноправный хозяин. И Маша, в каком-то странном оцепенении, безропотно позволяла ему делать все, что он хотел, сама испытывая при этом томительное волнение.

Маша вздрогнула, очень смутившись, лишь когда Брок, проведя щекой по внутренней стороне ее бедра, опустил лицо между ее разведенных ног. Маша всегда считала такую ласку слишком интимной и даже запретной. В душе она не верила, что мужчина искренне хочет целовать женщину там и, поэтому всегда отстранялась, если Вадим пытался проделать с ней что-то подобное. При этом Маша привыкла тщательно удалять волоски внизу живота, ей было комфортно чувствовать себя гладенькой.

— Не надо, — шепотом попросила Маша, пытаясь опустить задравшуюся сорочку. Трусики после ванны она и вовсе не одевала.

— Почему? Мне так хочется…

Брок мягко отвел руку девушки, и лизнул ее складочки внизу живота, слегка раздвигая их языком. Маша внутренне сжалась, закрыв глаза, пытаясь разобраться в своих новых ощущениях.

— Губки у тебя сладенькие, и там, и здесь. Сладенькие, словно мед…

Брок заворчал от удовольствия, а потом приподнялся и горячо поцеловал ее чуть ниже пупка.

— А, животик у тебя белый — белый и пахнет, как теплое молочко. Ты вся как мед и молоко для меня.

Маша впервые услышала его тихий счастливый смех, и в это же мгновение стремительная волна нежности и острой потребности в нем полностью затопила ее, оставаясь горячо плескаться в самом центре ее существа.

— Иди ко мне, — попросила Маша, протягивая обе руки, робко коснувшись его горячих плеч, — иди ко мне сам… весь…

Брок тяжело вздохнул, поднимаясь над ней. Его хрипловатый голос почему-то звучал неуверенно:

— Ты же маленькая такая, у тебя, наверно, там все маленькое… Я-то большой…

Брок облизал свои пальцы и осторожно скользнул ими в ее пещерку.

— Хорошо, что ты мокрая, не хочу тебе больно сделать. Если скажешь, остановлюсь… хотя мне трудно будет. Так хочу тебя… давно хочу…

Маша едва успела осмыслить его слова и, по-настоящему испугаться, что та часть его тела может действительно оказаться слишком большой для нее, как и он сам.

Немного помогая себе рукой, Брок медленно вошел в нее одним плавным движением. Чувствуя некоторый дискомфорт, Маша попыталась расслабиться и принять его, подаваясь навстречу. Отрывисто дыша через стиснутые зубы, Брок продолжал двигаться, испытывая невероятное наслаждение, почти граничащее с болью от желания войти сразу резко и глубоко, заполнить ее до предела, сделать навсегда своей. Брок ощущал, как тугие стеночки внутри ее тела неохотно расступаются перед ним, тесно охватывая его плоть. Тихое постанывание Маши сводило его с ума, будя звериную страсть, с которой он едва мог совладать сейчас. Брок с трудом сдерживался, чтобы не взять ее грубо, и в несколько мощных толчков достичь вершины, к которой он уже был так близок. Но, мужчина запретил себе это порыв. Маша лежала раскрытая для него, такая доверчивая и беззащитная, что он сам готов был задохнуться от нахлынувшей нежности. А потом, Брок почувствовал, как девушка содрогнулась под ним и приподняла бедра, охватывая его ими, прижимаясь крепче к телу мужчины, впуская глубже в себя. И сейчас же частая горячая пульсация вокруг его плоти заволокла сознание Брока алой пеленой. Крепко зажмурившись, он, наконец, оказался в раю…

Рассеянный свет пробивался через неплотно закрытые шторы, когда Маша проснулась на груди у Брока. Сначала девушка даже не поняла, почему она лежит на нем голышом и этот факт, кажется ничуть ее не смущает. Постепенно события прошедшей ночи отчетливо прояснились в ее голове. Еще Маша поняла, что не чувствует себя больше простуженной, голова совершенно не болит, а настроение обещало быть великолепным. Маша попыталась потихоньку сползти с мужчины и сбежать в ванную, но от ее легкого движения, Брок тотчас проснулся и повернулся на бок, крепко прижимая к себе девушку.

— Не отпущу, — пробормотал Брок, даже не открывая глаз.

— Да, я только хотела лечь поудобнее, — слабо запротестовала Маша, напрасно пытаясь высвободиться из его медвежьих объятий.

Брок неохотно расслабил кольцо рук вокруг нее и Маша, приподнявшись на локте, запустила пальцы в его густую растрепанную гриву.

— Можно, я тебя подстригу хоть немного?

— Угу… — проворчал Брок. Его лицо сейчас было напротив Машиной груди, и так же с закрытыми глазами, он по очереди начал посасывать ее торчащие розовые соски, захватывая в рот то один, то другой.

— Мед и молоко… только для меня….

Маша тихо засмеялась, поглаживая кончиком пальца его лохматые брови и маленькую поперечную складочку между ними. Брока вряд ли можно было назвать красивым в классическом смысле, его черты были слишком грубоваты, а обычное хмуро-настороженное выражение даже отталкивало. Лишь карие глаза с длинными черными ресницами придавали привлекательность лицу, особенно, когда Брок улыбался. А вот фигура мужчины была великолепна. Широченные плечи, мускулистые руки, крепкая грудь, лишенная растительности, скульптурный пресс… Маша запретила себе смотреть ниже.