Регина Грез - Медведь. Барс

— Ты будешь жить со мной в моем доме, — вдруг заявил Брок, открывая глаза, и пристально глядя на Машу.

Девушка тут же села на кровати, отодвигаясь и подтягивая на себя одеяло.

— У меня есть свой дом, и мне здесь нравится, я привыкла.

— Мой дом не хуже! Все твои вещи можно перенести.

— Брок… давай не будем спешить. У нас как-то все слишком быстро получается. Так, наверно, не правильно. У меня никогда не было такого раньше. Я, вообще, ничего не планировала. Все так неожиданно получилось. Я тебя почти не знаю и даже боюсь немного…

— Не надо меня бояться! Только не тебе! Я никогда тебя не обижу, я буду тебя беречь и защищать, я всегда буду рядом!

Маша вдруг с горечью подумала, что подобные слова желала бы услышать, пожалуй, каждая женщина, и даже ничего, что это было сказано в постели после бурной ночи. Негромкий, но настойчивый стук в дверь, прервал их непростой разговор. Тело Брока мгновенно напряглось, он бесшумно поднялся и направился в прихожую. Маша, конечно, вскочила следом, схватила со стула махровый халатик и, торопливо одеваясь, попыталась остановить Брока.

— Пожалуйста, вернись в комнату! Хотя бы оденься! Там, наверно, женщина-врач пришла меня проведать, ты же ее напугаешь!

— Алекс… Зачем он пришел к тебе?

Маше очень не понравился суровый взгляд мужчины и его тон.

— Это мой дом, и я открою сама, — Маша порой умела придать голосу необходимую твердость.

Брок неохотно отступил в сторону, пропуская девушку вперед. Маша отодвинула щеколду замка и, приоткрыв двери, наполовину высунулась наружу. Так и есть, на пороге стоял улыбающийся Коротков.

— Добрейшего утра, Машенька! Как вы себя чувствуете? Мне вчера сообщили, что вам нездоровится. Температуры нет? Вы к завтраку не подошли, вот я и заволновался. Надежда Петровна хотела вас проведать, да, уж я сам решил сюда прогуляться. Нет ничего лучше бодрой утренней прогулки, правда, Брок? Давненько не видались с вами… Надеюсь, у вас все хорошо…. И я даже в этом уверен.

Маша почти с ужасом почувствовала, как на ее плечо ложится тяжелая ладонь. Брок стоял позади нее, опираясь локтем о дверной косяк, а второй рукой почти обнимая Машу. Коротков вдруг заторопился, поглядывая на шикарный черный циферблат на запястье.

— Ну, мне пора, товарищи! Вижу, Мария Васильевна, вам действительно стало лучше, — многозначительно добавил он. — Может, распорядиться, чтобы вам обед сюда принесли, если вы… вдруг решите до вечера дома остаться.

После его слов Маша готова была провалиться сквозь землю от нахлынувшей вдруг неловкости и стыда.

— Спасибо, Алексей Викторович! Я думаю, что приду на обед.

Коротков быстро закивал, будто с чем-то соглашаясь, отвернулся и, не оглядываясь, быстрым шагом направился в сторону главных корпусов. Если на его лице и появилась довольная ухмылка, то девушка уже не могла ее заметить.

Закрыв, наконец, двери изнутри, Маша захныкала, толкая кулачками голую грудь Брока:

— Ну, зачем ты вышел? Зачем ему показался? Он, ведь, подумает про нас неизвестно что! «То есть, вполне даже ясно, что он теперь думает про меня!»

— А, что плохого мы делали? — изумился Брок, — и пусть знает, что теперь ты моя, и не обязана ему подчиняться. Ты здесь только для меня, и я объясню это любому!

— Ничего себе заявление! Тоже мне, альфа-самец! Нашел игрушку…

Машу охватило жуткое раздражение от собственнического поведения Брока.

— Учтите, дяденька, я вас развлекать не обязана, и… все остальное делать по первому требованию тоже. Я свободный человек, а не рабыня! Я могу в любой момент разорвать соглашение о работе и уехать в город, я здесь не пленница.

— Маша, прости…, — в темных глазах Брока плескалась растерянность, от его агрессивного настроения не осталось и следа, — я же не хотел тебя обидеть, ты никакая не игрушка, не пленница, но… ты теперь, правда, моя. Я это чувствую и знаю… Я никому тебя не отдам! Ты… ты не можешь уехать!

Маша вздохнула, устало закрыв глаза. Ее посетило нежданное дежавю, будто кто-то когда-то в прошлой жизни уже говорил ей подобные слова, и она была так же раздосадована. Тот, другой мужчина, был так же напорист и уверен в себе, считая, что Маша просто обязана подчиниться его желаниям. В голове молнией сверкнул образ Вадима, но воспоминание о нем вдруг вызвало неприязнь. Брок сейчас был почему-то ближе, роднее, и Маша смутно понимала, что он говорит искренне, а не рисуется. Броку хотелось верить.

— Давай, для начала, попробуем подружиться, может, даже начнем «букетно-конфетный» период, хотя, видимо, придется это делать параллельно… — засмеялась Маша, когда Брок привлек ее к себе, зарываясь лицом в растрепанные волосы.

— Да, отпусти уже, чудище ты лесное!

— Почему это чудище? — кажется, Брок собирался обидеться всерьез.

— Ты только про Машу и медведя сказку знаешь? Про Аленький цветочек не слышал?

— Нет, кажется, что-то не припомню… а ты потом мне расскажешь? Она хорошо заканчивается?

— Конечно, расскажу… «Какие же мы нежные, счастливый конец нам подавай!»

— Брок, отпусти, мне нужно сходить в ванную, хотя бы умыться, волосы в порядок привести. Потом приготовлю нам что-нибудь покушать. Ты блины любишь? Со сгущенкой? У меня, кажется, нет ничего мясного…

— А, когда ты помоешься и поешь, мы ляжем снова? — Быстрым жарким шепотом вдруг спросил Брок.

И, Маша едва смогла скрыть приятное возбуждение, охватившее ее при этих словах. «Да, что же со мной творится? Убежала подальше в лес, чтобы остаток лет провести в трудах и аскезе, а тут страсти такие…»

Маша в смущении опустила глаза, и ахнула, уставившись на внушительное достоинство Брока, по-прежнему стоявшего перед ней без одежды.

— О, Боже! Да ты просто огромный… Как мы, вообще, вчера могли с тобой…

— Ну, что же делать… — Брок растерянно развел руками, — ну, раз я такой… мы же будем осторожно… тихонечко.

Машино сердце дрогнуло, когда она увидела его будто бы даже виноватую улыбку. А, при воспоминании о вчерашнем «тихонечко» вдруг сладко заныл низ живота.

«И, ведь, он даже не сомневается, что мы будем делать это еще!» — Маша не знала, смеяться ли ей, или уже испугаться всерьез.

— Давай, я тебя сначала помою в ванной, — предложила Маша.

— Зачем? — искренне удивился Брок, — я вчера купался в озере, и сейчас не хочу смывать с себя твой запах.

— Ты даже не представляешь, как это приятно, мыться в теплой воде, да еще с душистым мылом, я тебе спинку потру… «и все остальное, может быть тоже…»

— А ты со мной будешь?

— О-о-бязательно, — смеясь, протянула Маша. «Размеры впечатляющие, а сам как ребенок!»

У Маши всегда была слабость к ароматным средствам для купания. В ее городской ванной собиралась целая коллекция «вкусных» гелей для душа, аромомасел и пенок. И сейчас Маша с удовольствием размазывала гель с маслом миндаля по крутым плечам и груди Брока, жмурившегося от удовольствия. Голову ему Маша помыла еще стоя у края ванны, где восседал мужчина, но Брок все время вертелся и недовольно фыркал, а потом и вовсе стянул с девушки халатик и затащил ее к себе в теплую воду. Ванна была небольшой, Брок и один занимал там немало места, а чтобы разместиться вдвоем им пришлось находиться очень близко друг к другу, к несказанному удовольствию «медведя».