Регина Грез - Медведь. Барс

— Они женщинами интересуются, — усмехнулась Маша, — то есть, выбирают одну женщину и интересуются только ей, но о-очень интенсивно! Ты сама еще в этом убедишься… Брис уже с тебя глаз не сводит.

— Жаль, что у Хати нет подружки. Он, кажется, отличный парень…

— Это точно! Жаль еще, что парни не принимают его в свою компанию, ворчат на него и зверски смотрят.

— Тогда примем его в нашу компанию. Полагаю, он будет только рад!

— Его же за это могут побить!

— Думаешь, он струсит? Сомневаюсь… но, если что, он еще и бегает быстро.

Девушки снова рассмеялись, настроение у них было просто великолепное. Когда начало темнеть и все уже отведали угощения, Лиза взяла в руки гитару. В детстве и юности Лиза Морозова каждое лето бывала в юношеских летних лагерях, ей, как сироте, всегда доставалась путевка. У девушки до сих пор осталась легкая ностальгия по теплым подмосковным вечерам, по магии общих костров, и, конечно же, по романтическим «орлятским» песням. Сейчас Лиза начала с «Перевала» Ю. Визбора. Правда, исполняя эту песню, девушка меняла некоторые слова на свой лад, задавая более оптимистический произведению.

Может, Лиза не очень-то умело обращалась с инструментом, но пела отлично. Голос у нее был сильный, глубокий, да и слух не подводил. После «Перевала» Маша попросила спеть классическую композицию бардов «Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно…», а потом, конечно, вариации на тему «Алых парусов» — древнейшая студенческая романтика. Мужчины притихли, слушая, как девушки переговариваются, вспоминая свои поездки в подростковые летние лагеря. Это, и правда, были приятные волнующие воспоминания.

Весь вечер Барс не сводил с Елизаветы зачарованного взгляда, глаза мужчины, чуть поблескивая, жадно следили за каждым движением ее губ и рук. Женщина немного смущалась от столь пристального внимания, чувствуя, как учащает свой ритм ее молодое горячее сердце, переполненное нерастраченной нежностью и страстью. Чтобы немного отвлечься и прервать затянувшееся в компании молчания, Лиза негромко поинтересовалась у сидевшего неподалеку мужчины:

— А твое имя что-то означает, Хати?

— Хати — это Волк из скандинавской мифологии, он вечно гонится по небу за Луной, — охотно ответил парень, а потом вдруг добавил не без ехидства, — а, кстати, Брок в легендах тоже упоминается, это имя злобного карлика, что хотел погубить бесстрашного героя Сигурда.

— Злобный карлик, значит, так? — протянул Медведь и, молниеносно поднявшись, кинулся в сторону Хати. Волку пришлось бы худо, если бы Брок не наткнулся на внезапно выросшего перед ним Бриса.

— В лесу будете отношения выяснять, нечего здесь при девочках драться!

— Я сейчас разорву тебя, щенок! — рычал Брок, пытаясь оттолкнуть Барса, что обхватил его поперек туловища, с трудом пытаясь удержать на месте.

— Хватит, успокойся! У него длинный язык, но он никому зла не желает.

— Разве ты не видишь, как он обхаживает наших женщин?

Лиза побледнела, несколько напуганная этой сценой, Маша тяжело вздохнула и решительно поднялась со своего места.

— Игнат, прошу тебя, не злись на Хати. Он мой друг. Мы с тобой ему очень обязаны. Тогда, в лесу, Максим хотел меня… ну, вообщем, ты понял, что… а, Хати вовремя прибежал на мои крики. Он меня спас, он избил Макса, и дал мне воды, мы вместе ждали вашу машину. Ты ведь даже спасибо ему не сказал и сейчас затеваешь ссору…

Брок шумно переводил дыхание, поворачиваясь в сторону Маши.

— Почему ты мне сразу тогда все не рассказала?

— Ты бы добил Максима на месте, а я не хочу чтобы мой мужчина был убийцей!

— А, может я уже…. — криво усмехнулся Брок, поправляя одежду.

— Прекрати так говорить! Я не знаю, что было раньше, но верю в тебя сейчас. И я скажу снова: Хати — мой друг, не надо больше цепляться к нему. Он за нас тоже переживает, он желает нам только хорошего. Когда вы ссоритесь, мне от этого больно. А тебе, Волк, надо быть осторожнее со словами и никого не провоцировать. Тоже хорош! Это наш дом и Брок здесь хозяин, а хозяина надо уважать!

Маша погладила своего мужчину по рукаву ветровки, заглянула в темные глаза, замечая уходящую грозу.

— Все! Садись со мной рядом, как прежде и обними меня, а то я скоро замерзну.

Брок бросил долгий странный взгляд в сторону напряженного Волка и тихо проговорил:

— Спасибо, что помог Маше. На твоем месте тогда должен быть я.

Хати смущенно засопел, усаживаясь на свое место. Симпатичное лицо его выражало почти искреннее раскаяние:

— Я ведь не хотел тебя обидеть, просто того карлика тоже звали Брок, это легендарный факт… я-то тут причем?

Лиза не смогла сдержать невольный смешок, Маша тоже рассмеялась, уткнувшись лицом в плечо Брока, и тот вдруг неожиданно громко расхохотался, усаживая девушку себе на колени.

— Ничего себе — злобный карлик… Милая, как же ты меня до сих пор терпишь, такого урода?

Даже Брис сдержанно улыбался, с явным удовольствием от того, что кровопролития удалось все-таки избежать. Нет, он вовсе не жалел бы дерзкого Волчонка, который давно заслужил хорошую взбучку, но Лизе не следовало этого видеть. Их «звериная суть» должна быть запрятана глубже, уж точно подальше от впечатлительных женских глаз.

— Хати, а откуда ты так хорошо в скандинавских мифах разбираешься? — поинтересовалась Маша, вдоволь насмеявшись.

— Ко мне приходил один человек, — почему-то неохотно отвечал Волк, — он кормил меня и никогда не бил, даже не ругался. Он был археологом до войны, участвовал в экспедициях, делал раскопки курганов-могильников. Он часто разговаривал со мной, рассказывал эти истории… про кузнеца Вельсунга, про проклятое кольцо Андвари, про всех их древних богов, от одноглазого Одина до коварного Локи. Я легко запоминал… Он же и назвал меня Хати, другого своего имени я не знаю.

У костра повисло тягостное молчание, кажется, каждый сейчас думал о своем.

— Тебе нужно будет выбрать имя для документов, — тихо проговорила Маша, — может, будешь Иван? Это имя тебе бы подошло, оно связано с русскими сказками… Иван-Царевич и Серый волк, например. Что думаешь?