Марина Эльденберт - Цепи его души

Странно, но меня на миг накрыло теплом. Удивительным теплом, столь не свойственным зимнему вечеру. Таким же, как брызнувший из распахнутых дверей свет, расплескавшийся по ступенькам и расчищенной дорожке де Мортенов.

Дверь захлопнулась, укрывая пару в особняке, и снова стало темно. И холодно.

Что ни говори, а я этому району подходила, как мне все подаренные Эриком наряды.

Мысль мелькнула и ушла, а в следующий момент я уже метнулась на улицу. Тенью, едва уловимо, толкнула калитку и вылетела чуть ли не под колеса набирающему ход экипажу, который едва не упустила.

— Стойте! — крикнула я, срывая голос.

Извозчик натянул поводья, и лошади встали. Меня окинули подозрительным взглядом, но я вытащила из ридикюля деньги, и подозрения как-то мигом сошли на нет. Видимо, муравьиная горка с человеческой головой тоже достойна уважения, если она может за себя заплатить.

Только забравшись в экипаж, я выдохнула.

Забилась в угол и почувствовала, как меня трясет. Не от холода, не то от пережитого.

В салоне приятно пахло женскими духами: легкими, напоминающими ароматы лета — яблоко, вишни, травы. Сам салон тоже был очень дорогой отделки: мягкие диванчики-сиденья, перетянутые утепленной замшей стены. Поездка в таком экипаже стоила недешево, но мне было все равно. Я готова была отдать все, что у меня есть только для того, чтобы оказаться как можно дальше от этого дома. Как можно дальше от Эрика с Камиллой, от ее соблазнительного голоса и от воспоминаний о том, как тонкие пальцы лежали на сгибе его локтя.

Так, Шарлотта, уймись. Скатиться в жалость к себе проще простого, а вот выкатиться из нее уже сложнее.

Но в груди почему-то все равно стояли слезы, а в горле ком. Ком, который не хотел растворяться, как я ни пыталась с ним справиться. Оставалось скользить кончиками пальцев по узорам на замше, по стягам, соединяющимся в узлы и мягким подушечкам, пружинящим в ответ даже на самое легкое нажатие.

И не думать о том, какими мягкими были губы Эрика, когда он меня целовал.

Домчались мы быстро: сейчас, в отличие от раннего вечера, дороги были уже пустые. Вся суета в центре рассосалась, люди разошлись и разъехались по домам к семьям, а завернувший ближе к ночи морозец не способствовал прогулкам и выездам.

Если извозчик и удивился тому, где я попросила остановить, то вида не подал. Несколько раз пересчитал деньги, посмотрел банкноты на свет под мигающим фонарем, а потом подстегнул лошадей, оставив меня одну на расстилавшейся вправо и влево знакомой до каждого камешка улице.

Миссис Клайз говорила, что в моей мансарде пока еще никто не живет. Интересно, если я попрошу у мистера Холла разрешения снова заселиться в нее, он возражать не будет? Все-таки я всегда исправно вносила квартирную плату, да и грязи у меня никогда не бывало: раз в неделю стабильно проходилась салфеткой по всем поверхностям и надраивала полы грубой, жесткой тряпкой, которая собирала с досок все возможные занозы.

Стоять на этой улице было лишним, особенно молодой девушке, особенно одной, поэтому я шагнула к дверям.

За спиной мелькнула тень, и все волоски на коже встали дыбом, тело покрылось мурашками. Ощущение близости чьего-то присутствия заставило обернуться, но я никого не увидела. Покачивался на ветру фонарь, скрипя проржавевшим железом. Где-то вдалеке лаяли псы.

Воспоминание (яркое, как разорвавшаяся в темноте лампочка), когда блеклая тень на этой самой улице метнулась ко мне, заставило сердце пропустить удар. Бросилась к дому, не оглядываясь, чувствуя, как ледяное полотно страха стягивает тело коконом. Мешающим мыслить здраво, нормально двигаться и даже дышать.

Почти не чувствуя заледеневших рук, рванула на себя дверь, и, напоследок обернувшись через плечо, влетела в стоящего в темноте мужчину.

Дыхание перехватило — от неожиданности, а еще от запаха немытого тела и алкоголя, ударивших в нос. Я отпрянула, в тусклом холодном свете, пробиравшимся на лестницу через немытые окна, в глаза сразу бросилось обветренное, испитое лицо и поношенная одежда. Должно быть, один из тех работяг, кто забредал переночевать к нам, потому что спать на стройке зимой было очень холодно.

Вздохнув с облегчением, приложила руку к груди.

— Простите пожалуйста! — произнесла искренне. — Просто мне показалось, что за мной…

Следит призрак, да.

— Кто-то шел. Я испугалась. Еще раз извините.

— Кто-то шел, — повторил мужчина.

Он стоял, покачиваясь, осмысленности во взгляде глубоко посаженных мутных глаз было не больше, чем у ближайшей дверной ручки. Алкоголем от него пахло сильно (увы, для рабочих, у которых не было даже койки, это был один из немногих способов согреться), поэтому я решила осторожненько его обойти. Миссис Клайз жила на первом этаже, дальше по коридору, но стоило мне шагнуть в ту сторону, как мужчина качнулся мне наперерез.

— Кто-то шел, — промычал он, а следом из его горла вырвалось странное бульканье.

Попыталась обойти его справа, но он с поразительной для нетрезвого человека проворностью снова перегородил мне путь. В эту минуту стало не по себе: да, в дом частенько забредали перепившие рабочие, бродяги и беспризорники, но они никогда не пытались буянить. Собственно, это был способ избежать встречи с полицией, поэтому ходить мимо них было совершенно безопасно. По крайней мере, я так считала, но сейчас желудок сжался от страха, а я сильнее сжала ридикюль. В нем все мои деньги!

— Позвольте пройти, — невольно повысила голос.

Ровно до того, каким разговаривала с Илайджей, когда тот пакостничал.

— Позвольте пройти, — повторил мужчина.

На потрескавшихся губах расплылась улыбка, обнажившая гнилые зубы, а потом он выкинул руки вперед, вцепившись в мои плечи словно клешнями. Я взвизгнула, с силой ударила его в грудь, и рабочий, пошатнувшись, выпустил мое плечо. Почувствовав свободу, рванулась с удвоенной силой, но немытая пятерня тут же вцепилась мне в волосы. Дернула так, что из глаз брызнули слезы, а с губ невольно сорвался крик. Не понимая, откуда в пьянчуге такая сила, вцепилась ногтями в волосатое запястье, раздирая кожу.

— Помогите! — закричала во весь голос. — Помогите, пожалуйста!

На втором этаже приоткрылась дверь, но тут же с треском захлопнулась. Мужчина же рывком подтянул за волосы и поволок за собой к выходу. На миг потемнело перед глазами, в шею и плечи плеснуло болью, показалось, что с меня сняли скальп. Я поняла, что ридикюль выпал из рук, только когда рабочий пинком распахнул дверь, и в лицо ударил холодный отрезвляющий воздух.

— Нет, — прохрипела сдавленно. — Нет.

Извернувшись, сжала руку в кулак, и, зажмурившись, изо всех сил ударила его между ног. Он взвыл, пошатнулся, хватка на моих волосах ослабла, и я рванулась к оставшемуся в грязи ридикюлю и спасительной двери миссис Клайз. У нее хорошая цепочка и замок, вряд ли этот тип попытается вышибить дверь, а если попытается…