Марина Эльденберт - Цепи его души

— На прогулку? Не знал, что мы соседи.

Что я там говорила о неловких вопросах? Вот это было оно.

— Мы не соседи, ваша светлость. Я оказалась в Дэрнсе потому, что здесь живет мой учитель.

— Месье Орман, я полагаю.

— Винсент, — Луиза чуть подалась вперед.

— Да, Луиза? — он встретил ее взгляд с непробиваемым жестким спокойствием.

— Мне кажется, ты смущаешь нашу гостью.

— Мне кажется, наша гостья не из тех, кто смущается, в противном случае мы сейчас не сидели бы с ней за одним столом. Не так ли, мисс Руа?

К щекам прилила краска. От ледяного тона, от намека, завуалированного вежливостью, от того, что по сути, его светлость был прав.

— Месье Орман, — я вскинула голову и спокойно посмотрела на него, пока его светлость хлебал… простите, вкушал суп со всем своим герцогским величием.

— Чему же он вас обучает? Живописи?

— Магии.

После этих слов за столом воцарилась тишина. Такая, что даже треск пламени в камине показался оглушающе громким.

— Магии? — переспросил его светлость.

— Магии, — жесткий сарказм в голосе герцога отбил всякую охоту теряться. — Магии жизни, которая у меня проснулась совершенно внезапно, и о которой я не имела ни малейшего представления. Если бы не месье Орман, вероятно, я бы уже была мертва, что, конечно, не имеет ни малейшего отношения к моей магии, но является неоспоримым и очевидным фактом.

Я понимала, что меня несет, но остановиться уже не могла.

— Что касается моего смущения, тут вы правы. Не вижу смысла смущаться, сидя с вами, вашей супругой или вашими близкими за одним столом, потому что считаю вас в высшей степени достойными людьми. К моему глубочайшему сожалению, я только что вспомнила о неотложных делах. Поэтому прошу прощения и от всего сердца благодарю вас за гостеприимство, — перевела дух, отложила салфетку и поднялась. — И за чудесное утро, которое стало для меня удивительно светлым. Пожалуйста, не беспокойтесь и не провожайте.

Я улыбнулась Лавинии, Луизе и Хлое, после чего сделала реверанс и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Еще бы не заблудиться: в этих богатых домах Дэрнса можно экскурсии устраивать, каждая из которых займет по меньшей мере день. Так, кажется, мне сюда, вон те ряды светильников очень знакомые. Свернула налево и ускорила шаг, только оказавшись в холле, замерла.

Артефакт вызова был расположен на виду, рядом с зеркалом, но я все же немного помедлила, собираясь с духом. После разговора с его светлостью оставаться один на один с Гиллом и его обо мне мнением не хотелось, хотя особого выбора не было. Потянулась к каплевидной кнопочке, но меня опередили. Луиза коснулась артефакта раньше, чем я успела до него дотронуться.

— Всевидящий, Шарлотта, — произнесла она, когда я обернулась. — Я прошу прощения за своего мужа. Не представляю, что на него нашло… — герцогиня осеклась и вздохнула. — Представляю, но не могу тебе рассказать. Или ты уже знаешь?

Луиза пытливо заглянула мне в лицо, но я покачала головой.

— Не знаю, ваша светлость. Мы не настолько близки с месье Орманом.

Увы, это даже не было ложью, и горечью отозвалось гораздо более сильной, чем могли ударить самые жестокие слова герцога.

— Все равно это было очень грубо, — произнесла Луиза. — И никакие серьезные обстоятельства этого не оправдывают. Ты добрая и светлая девушка, Шарлотта. Мне бы очень не хотелось, чтобы прямолинейность моего мужа причинила тебе боль.

— Ваша светлость, я же не слепая, — улыбнулась. — Я была в театре и видела то же, что и вы. Не знаю, о чем речь, но пусть это останется тайной. Там, за столом, я сказала вам правду. Вы сделали мое утро солнечным и теплым, и я была искренне рада провести с вами все это время.

Она закусила губу, покачала головой, а потом шагнула ко мне и мягко обняла. Впрочем, тут же отстранилась.

— Это правда? — внимательно глядя мне в глаза, спросила она. — Правда — то, что ты сказала про магию жизни? Откуда она?

— Не знаю, — пожала плечами. — Как я уже говорила, мне не довелось познакомиться со своими родителями.

Пусть сейчас я отчасти кривила душой, говорить о леди Ребекке у меня не было сил. Да и не нужно это ее светлости.

В ту минуту, когда я об этом подумала, в холле появился Гилл.

— Подай мисс Руа накидку, — распорядилась герцогиня.

К счастью, она не стала уговаривать меня остаться: мы обе прекрасно понимали, что это невозможно.

Дворецкий ненадолго исчез, а потом вернулся с моей одеждой. На лице его при этом играла такая торжествующая улыбка, словно он знал обо всем, что произошло в столовой. Впрочем, эта улыбка тут же превратилась в кривенькую, стоило ему наткнуться на холодный взгляд Луизы, а после и вовсе погасла.

— Прошу, мисс Руа, — мрачно пробормотал он, помогая мне с пальто и накидкой.

А после очень резво открыл дверь.

— Чудесного дня, — мягко произнесла Луиза.

— Чудесного дня, ваша светлость, — прошептала я и поспешила покинуть дом.

На глаза навернулись слезы: не потому, что произошло в столовой в особняке де Мортенов, нет. Просто сегодня мне удалось прикоснуться к семье, о какой я всегда мечтала. На миг стать ее частью, чтобы потом опять выйти на улицу, в лютую, обманчиво-подсвеченную зимним солнцем стужу. Еще немного — и оно упадет за красивые крыши, стремительно стемнеет и станет еще холоднее.

Слезы все-таки брызнули из глаз и потекли по щекам.

— Слезокапница! — в сердцах обругала себя я. — Тряпка! Нюня! Сейчас ресницы слипнутся, так тебе и надо!

Как ни странно, ругательства возымели действо, и к дому Эрика я подходила уже, слабо шмыгая носом. Достала платок, вытерла подсыхающие (или подмерзающие) дорожки слез, только после этого поднялась по ступенькам и коснулась дверного молотка.

Встречал меня, предсказуемо, Тхай-Лао, который спросил, когда мне подать обед, и я ответила, что не голодна. Сейчас мне отчаянно хотелось подняться к себе и воплотить… точнее, приступить к воплощению сюжета, который я «увидела» в парке.

— Подскажи, где мой мольберт? — спросила я, когда иньфаец уже собирался оставить меня одну.

— Мы не стали его перевозить.

— Почему?

— Потому что Пауль сказал, что у вас будет новый.

Чудесно.

Ладно хоть альбом с карандашами оставили, и на том спасибо!

— Эр… Месье Орман сейчас у себя?

— Нет, он еще не вернулся.

С прогулки с Камиллой, вероятно.

Не проронив больше ни слова, направилась к лестнице. Искренне надеясь, что сегодня вечером Эрик мне скажет, что мой мольберт жив. Потому что если нет, если его постигла та же участь, что мои платья, я… я просто не представляю, что сделаю!

Схватилась за перила так яростно, что края впились в ладони.

В ту же минуту до меня донесся голос Камиллы:

— Шарлотта, мы можем поговорить?