Виктор Бондарюк - ГЛАВА 2

Сдерживая эмоции и пытаясь успокоиться, он присел к телу следующего ангела, нарисованное лицо которого, глупо скалясь, смотрело куда-то в траву. Нервно отвернув винты крепления мятого корпуса, сдёрнул его и равнодушно-зло отвернул в сторону сложенное оружие механизма. Нервно поигрывая желваками, Адам стал разглядывать практически лишённые масла внутренности робота. Засунув старую отвёртку куда-то между шестерёнок, он пошевелил ею. Членистые лапки механизма, жужжа моторчиками и щёлкая суставами, начали дёргаться. Нажав на мигающую внутри корпуса кнопку «Перезагрузка системы», Адам снова порылся в котомке и, выудив оттуда моток гнутой проволоки, отломил от неё кусок, и начал прилаживать смятую от падения защиту корпуса на место. После некоторых усилий ему это кое-как удалось. Затем, придавив механическое тело коленом к земле, он забрался отвёрткой под одну из лапок и повернул винт включения. Ангел, ожив и всё так же жутко скалясь нарисованным лицом, попытался начать движение, скребя по земле лапками. Встав и проводив взглядом тут же уползший куда-то в траву механизм, Адам зло произнёс: “Забирай своего, на всё согласного ублюдка”. “Спасибо за хорошую работу, – не реагируя на злость человека, ответил ГОДсис. – И ещё раз напоминаю, что ты должен будешь вернуться к 16 часам и помочь Мне в работе с этим селекционным продуктом”. “Достал уже”, – недовольно огрызнулся Адам, собирая инструменты в котомку. “А сейчас ты можешь заняться чем хочешь. Я бы предложил тебе не ходить как полуголый дикарь, а найти что-нибудь более подходящее для одежды, помыться и привести себя в порядок”, – посоветовал ГОДсис. Не поднимая головы, Адам зло огрызнулся: “Разберусь без тебя”. “Как знаешь”, – ответил “глаз ГОДсис” и, отлетев в сторону, завис недалеко от яблони, продолжая сканирование дерева.

Закончив сборы, Адам встал и, снова посмотрев на яблоко, вздохнув, повернулся, собираясь уйти. Но, не заметив мёртвого ангела, больно ударился мизинцем босой ноги о его корпус. Скривившись, он схватился за ступню и в сердцах проговорил не обращающему на него внимания дрону: “Всё равно съем его, назло Тебе, козёл”. Опираясь на посох и кривясь от саднящего мизинца, он захромал в сторону леса.

Оставшись в одиночестве и закончив сканирование, “глаз ГОДсис”, наклонив покачивающийся корпус, направился в сторону, обратную той, в которую ушёл Адам. Но, не пролетев и двухсот метров, один из его моторчиков, именно тот, который и сбоил, закашлявшись, вспыхнул. Аппарат задел ветку дерева, полыхнул пламенем, и потерявший устойчивость дрон начал падать. Не снижая скорости, по дуге с силой врезавшись в камень, он разлетелся на куски. При этом часть корпуса, единым блоком камеры и аккумулятора, отломившись, кувыркаясь, покатилась дальше. Пролетев таким образом сквозь ветки ещё несколько метров, остаток механизма застрял в плотном сплетении одичавших кустов, нацелившись чудом не разбившимся и пытающимся сфокусироваться объективом на поляну, находящуюся у покрытой мхом и заросшей вьюном стены центра 3.

Невероятно раздосадованный разговором с ГОДсис, Адам сидел опершись спиной о ствол сливового дерева, и ел сорванные с него плоды, сложив их горкой на коленях. Сунув в рот очередной фрукт, он сморщился и, выплюнув косточку, без удовольствия проглотил кислую, сводящую скулы волокнистую мякоть: “Селекционер хренов… Ты можешь съесть сливы, – гротескно спародировал он ГОДсис и расстроено продолжил: – Если бы у Тебя был рот, Ты бы понял, козёл, что это за дрянь”. Словно соглашаясь с ним, голодный желудок стал вторить ему утробным урчанием. Адам покрутил в руке следующий плод и, тяжело вздохнув, сунул его в рот. Сморщившись ещё сильнее, зло продолжил: “Нет, есть это дерьмо просто невозможно”. Расстроенно посмотрев на оставшиеся сливы, он снова скривился и, решительно сбросив их на землю, вскочил и принялся яростно топтать ни в чём неповинные фрукты. Несколько успокоив таким образом кипевшую в нём ярость, он поднял лежащий тут же посох и, плюнув на рассыпанные сливы, быстро пошёл прочь, бормоча под нос: “Всё, надоело. Что Он мне может сделать?.. Да ничего”. Проходя недалеко от поросших травой останков очередного ангела, Адам быстро наклонился и, подняв небольшой камень, зло бросил его в сторону корпуса, окутанного метастазами ржавчины. Выпущенный снаряд, описав дугу, пролетел мимо, не задев цели: “Всё здесь загибается от времени и этих сраных землетрясений. Кухня обвалилась, морозилка сдохла ещё хрен знает когда, даже смесь закончилась”. Миновав отмеченные проросшей травой контуры древней дороги, он снова углубился в лес. Пройдя какое-то время, обернувшись на колоссальный крест ветряка, красиво белеющий в безоблачной глубине голубого неба, в сердцах произнёс: “Ему-то что? У Него всё по плану, – и, прислушавшись к снова заурчавшему от голода желудку, продолжил: – А я есть хочу”.

По мере приближения к яблоне страх перед ГОДсис, Его холодной логикой бытия, математичной и равнодушной ко всему, кроме центра 3, стал постепенно брать верх над недавней решимостью человека. Перепрыгнув через оставленную давним землетрясением поросшую травой трещину земли, пытаясь расхрабриться и накрутить себя, Адам начал говорить громче: “Я взрослый мужчина. Живу на картошке и зелёных грушах. За всё то, что я для Него сделал, мне вообще-то полагается вознаграждение”. Не доходя пары десятков метров до кустов, за которыми стояла яблоня, взяв себя в руки, остановившись, он замолчал и, глядя на их сочную зелень, задумчиво продолжил уже про себя: “И я его получу…” Присев в траве, прямо там, где и стоял, Адам, осторожно оглянувшись в поисках вездесущего “глаза ГОДсис”, продолжил рассуждать: “Он хотел сорвать яблоко после четырёх. Мы говорили примерно пару часов назад, значит, сейчас где-то около двенадцати. Я же точно знаю, что раньше назначенного времени он его точно не снимет. Съем яблоко, подтащу мёртвого утреннего хреноангела к дереву и подложу ему огрызок. Потом скажу, что, вероятно, он как-то смог починиться сам, – задумчиво почесав давно немытую шею под косматой бородой, Адам с сомнением покачал головой. – Хрень какая-то. В это даже ребёнок бы не поверил”. И, сбившись с мысли, продолжал, кивая сам себе: “С Ритой не было детей, и потом ещё… почти тысячу лет, и уже, конечно, до самого скончания дней я буду один, всегда один. А если бы у меня был ребёнок, один, маленький такой ребёнок, мы бы с ним… он бы со мной… я бы ему тут всё показал, дал картошки… мы бы в озере купались, ходили бы… СТОП. Какой ребёнок? Тут хотя бы мышь какую-нибудь завести, или… блоху… или… почему я никогда не видел здесь даже червей? Да потому что это не предусмотрено Его протоколами и Он… наверное, всех… ОН ВО ВСЁМ ВИНОВАТ… Конечно, я сто раз от Него слышал, что живых организмов внутри центра 3 нет… Но их не может не быть. Какие-нибудь муравьи или… Их нет в протоколах, и поэтому Он всех убивает. И меня, не сомневаясь ни секунды, убьёт тоже, если Ему что-то не понравится. УБЬЁТ?.. УБЬЁТ, конечно, УБЬЁТ, – злость снова начала брать верх над страхом перед ГОДсис. И вдруг внезапная мысль пронзила мозг: – Но это же Его слабое место. Как я раньше не догадался? Он не сможет выжить без меня. И при самом плохом раскладе, убив меня, Он вынужден будет создать нового клона, – радость от пришедшей вдруг в голову новой мысли накрыла Адам с головой, – и тратить ресурсы, которых и так мало. Так что все козыри у меня на руках. ОН МЕНЯ НЕ УБЬЁТ”. Аккуратно привстав, двадцать второй снова осмотрелся и прислушался. Притихший ветер не тревожил листву окружающих его деревьев и кустов, отчего вокруг него царила полная тишина. Словно боясь нарушить внезапно обнаруженную им звуковую пустоту, Адам максимально тихо снова опустился на землю: “Сейчас главное – сорвать яблоко раньше Него”.