Бертрис Смолл - Венец судьбы

Едва госпожа Лорейн вошла в зал, среди гостей послышался шепоток. На ней было великолепное бледно-желтое платье с глубоким квадратным вырезом и широкими ниспадающими рукавами. Вырез, так же как и широкие манжеты, был оторочен золотой лентой, украшенной жемчугом и оранжевыми трансмутами. Ее роскошные русые волосы с золотистым отливом были заплетены в косы, которые, в свою очередь, собирались в замысловатую прическу. Ее лоб стягивала золотая лента с крупным оранжевым трансмутом посередине. Лорейн буквально проплыла через зал, под руку с красавцем Повелителем Сумерек, который сопроводил ее к возвышению, где уже стоял Палбен. Верховный Правитель радушно улыбнулся своей первой жене.

Леди Лорейн присела в глубоком реверансе, ее юбки заколыхались, будто лепестки цветов.

— Муж мой и мой господин, — обратилась она к нему, — рада приветствовать вас в этот счастливый день.

Палбен взял ее руку, которую передал ему Колгрим, поцеловал ее, когда жена поднялась к нему на пьедестал, и усадил на ее кресло. Его свадебное облачение из кремового шелка — достаточно простая туника с круглым вырезом под горло и прямыми рукавами — было украшено золотыми нитями и щедро расшито бриллиантами. Его темноволосую голову венчал золотой обруч, усыпанный разноцветными драгоценными камнями.

Колгрим поклонился.

— Милорд, — учтиво сказал он и ступил на край возвышения, как только зазвучал туш, знаменовавший прибытие невесты.

Все гости обратили жадные взоры к Дивше, вошедшей в зал в сопровождении своего отца Балинта и деда Груджина Агасферуса. Подобно жениху, невеста была облачена в платье кремового шелка с круглым вырезом и прямыми рукавами, отделанное золотом и самоцветами. Ее золотистые волосы были заплетены в полдюжины кос, а голову украшал венок из благоухающих цветов. Ее изящные руки красиво и едва заметно опирались на руки отца и деда, и казалось, будто она, опустив глаза, скользит к возвышению.

Колгрим взглянул на Палбена и увидел в его темных глазах неутолимую похоть. Затем он перевел взгляд на госпожу Лорейн и прочел в ее мыслях гнев и злобу, хотя ее прелестное мягкое лицо не выражало подобных эмоций. Колгрим знал, что она недовольна тем, что ее муж брал себе вторую жену, однако Лорейн уступила, потому что любила Палбена. Позднее, когда жених и невеста отправятся в постель, Колгрим был намерен помочь первой леди Хетара унять ее ярость и ревность.

Невеста приблизилась к подножию пьедестала. Никакие религиозные каноны уже не имели в Хетаре власти, так что брак совершался весьма формально, с согласия обеих сторон и их семей. Склонив голову в знак покорности, Дивша опустилась на колени перед Верховным Правителем, в то время как Груджин Агасферус передал ему руку внучки.

— Мы отдаем тебе в жены эту девушку, — громкий голос главы семейства Агасферус разнесся по всему залу. — Ты принимаешь ее?

— Я беру Дившу из семьи Агасферус своей второй женой со всеми привилегиями и правами этого положения, — ответил Палбен.

Отец Дивши Балинт повернулся к гостям:

— Вы слышали это?

— Мы слышали! — ответили гости.

— Что ж, значит, дело сделано, — произнес Балинт.

Палбен поднял девушку с колен и прильнул к ее сочным устам. Дивша почувствовала, что к ее бедру прикасается его твердый член, и улыбнулась. В это мгновение их взгляды впервые встретились. Не сказав ни слова, Палбен подвел невесту к первой леди Хетара.

— Добро пожаловать в дом Ионы, — с подобающей случаю значительностью сказала госпожа Лорейн и поцеловала девушку в обе румяные щечки. — Отныне наши судьбы тесно связаны между собой, Дивша.

— Благодарю вас, миледи, — любезно, с должной скромностью ответила Дивша.

Она понимала, что пока ей следовало знать свое место.

Слуга принес еще одно кресло, обитое бархатом, более низкое, чем то, на котором восседала леди Лорейн. Его поставили по правую руку от первой леди Хетара, которая жестом тут же велела Дивше занять его. Затем, один за другим, к пьедесталу стали подходить гости, чтобы засвидетельствовать свое почтение высокопоставленной троице. Внутри Дивша кипела от негодования и чувства несправедливости, оттого что ее место было так очевидно ниже места первой жены, однако ее прелестное личико светилось счастьем. Поприветствовать ее подошли и дети Палбена и леди Лорейн. Двое их сыновей были уже совсем взрослыми, третий сын и две дочери — еще подростки. По возрасту они были ей гораздо ближе, чем ее жених. Всем им Дивша дарила теплую радостную улыбку, уже предполагая, что пасынки не дадут ей скучать.

Когда все гости поприветствовали Палбена и двух его жен, Верховный Правитель поднялся, встал перед Дившей, подав ей руку, помог подняться и сопроводил в просторную столовую, где всех ожидал праздничный пир. Колгрим мгновенно оказался возле леди Лорейн, занял стул рядом с ней, дерзко улыбаясь и глядя ей прямо в глаза, так же, как делал это, когда вел ее к пьедесталу. Ошеломленная его стремительными действиями, госпожа Лорейн решила, что знаки внимания Колгрима сейчас очень кстати и к тому же весьма волнительны и приятны, так как мысли ее мужа уже давно заняты исключительно молодой невестой.

Столовая была наполнена смехом гостей и ароматами жареной дичи и домашней птицы. Слуги сновали с подносами и блюдами, полными салатов, овощей и нескольких видов риса. Был подан коричневый рис, белый с зеленой морской водорослью, который служил гарниром к жареной рыбе и креветкам, и пурпурный с тончайшими кусочками золотого листа, его подавали только тем, кто сидел на пьедестале. Насыщенные вина из плодов виноградника в Дальноземья лились рекой, бокалы и кубки постоянно наполнялись. Некоторые дамы предпочитали земляничное вино. В кубки жениха и невесты добавляли афродизиаки, так что их первая брачная ночь обещала быть незабываемой.

В какой-то момент во время трапезы Колгрим открыл потайную крышечку в своем перстне и незаметно высыпал из него в кубок леди Лорейн магический порошок, который должен был помочь ей расслабиться и раскрепоститься, когда он будет оказывать ей весьма недвусмысленные знаки внимания. Затем его рука опустилась ей на колени и заскользила вверх. Очень медленно, постепенно он поднимал ее юбки все выше, и наконец его пальцы коснулись вожделенного мягкого холмика и начали ласкать его. Женщине, очевидно, эта игра была уже знакома, так как ничто в ее поведении не выдавало того, что он с ней делал. Леди Лорейн продолжала вести с ним оживленную беседу, даже когда его палец прорвался между ее влажных губ и, достигнув самого сокровенного места, начал дразнить его.

— Это было очень неплохо, — сказала она, улыбаясь ему, в то время как ее соки стекали по его руке.