Валентина Герман - Возвращённые тенью

Терлизан охотился за Илли. Могла ли она узнать, чего он хочет, могла ли как-то помочь сестре, если была не в силах сказать ей ни слова правды об этом? Вероятно, ей стоило попробовать. Тем более, что Терлизан запретил ей говорить Илли лишь о том, кто он, а не о том, как ей защититься от даинь-жи. Тем более, что она видела боль в его глазах, а это значило, что и у него, как у любого, должны найтись какие-то слабости. Тем более, что вся эта история, как оказалось, была связана и с нею, и с Анторгом, и с тем, что, по мнению Рагорна, закончилось навечно… Ночи Нечисти начались задолго до смерти Анторга. Знал ли он об этом? Знал ли об этом Берзадилар?.. И действительно ли они позволили себе закрыть глаза на невинные жертвы?.. Она не верила — не могла поверить… Но боль в глазах Терлизана была неподдельной. И она должна была узнать, что еще случилось тогда, в ее прошлой жизни, что теперь вновь отзывается эхом в нынешней.

— Терлизан, — позвала она негромко.

Быть может, Илли все же была права, даже не зная всей правды, подумала Диадра. И каким бы абсурдным это ни казалось, но если она хотела выведать что-нибудь у Терлизана, то единственным, что она могла сделать сейчас, было попросить прощения за незаконное вторжение в его сердце.

Он появился перед ней лишь после второго зова, в полурасстегнутой рубашке, со скрещенными на груди руками и смазанными следами алого кармина на выражавшем крайнее нетерпение лице.

— Если ты вправду думаешь, что можешь звенеть у меня в голове, когда тебе заблагорассудится, то ты ошибаешься, Диадра. И лучше, если у тебя найдется очень веский повод, из-за которого ты отвлекла меня в столь неподходящее время.

Диадра, ожидавшая увидеть Терлизана все еще смятенным, или разозленным, или даже подавленным, ошарашенно застыла.

— Ты там, что, развлекаешься с женщинами??..

Терлизан скривил губы в усмешке.

— Желаешь присоединиться?

Диадра сжала губы, заставляя себя проигнорировать его насмешку. Она позвала его не для того, чтобы оказаться втянутой в бессмысленное пререкание; к тому же, напомнила она себе, чтобы завоевать его доверие, она должна была сыграть расположение к нему, и сыграть достаточно убедительно.

— Я лишь хотела извиниться за то, что вторглась в твои мысли сегодня. Это было ненамеренно, просто у меня не слишком получается контролировать такие вещи.

Терлизан замер на миг, а потом вдруг расхохотался.

— О Боги, Диадра, тебе не кажется, что это выглядит убого?.. Извиняться перед своим убийцей за то, что задела его чувства?..

Диадра вновь прикусила губу, прежде чем ответить ему.

— По крайней мере, я видела, что чувства эти были искренни.

Терлизан сощурился в усмешке.

— Не держи меня за глупца, Диадра, — он пронзительно взглянул на нее и веско произнес: — Чего в действительности ты хочешь от меня?

Это был приказ — она почувствовала это. И с ужасом осознала, что не может сопротивляться.

— Я хочу узнать, как мне помочь Илли защититься от тебя, — проговорила она против своей воли. — Я хочу узнать, что случилось тогда, триста лет назад, что повлекло за собой столько жертв и разрушенных судеб; и я хочу узнать тебя, потому что в какой-то миг я увидела в тебе нечто живое, и вопреки всему, я все же надеюсь, что ты сможешь напомнить мне своего брата… ох, — Диадра ошеломленно качнула головой. — Что за ерунда?..

Терлизан, не выдержав, усмехнулся.

— Вот видишь, как плохо ты знаешь себя, Диадра.

Он вдруг подошел к ней и опустился на ступени совсем рядом. Диадра взглянула на него с непониманием и внезапным испугом.

— Иллиандре ты не поможешь, — сказал он спокойно. — Даже если бы могла, ты не станешь мешать мне, — он улыбнулся. — Это приказ.

Она и так чувствовала это. О Боги, зачем, зачем она позвала его?.. Неужели она думала, что сумеет перехитрить его?… Или же то, что она сказала, было правдой, и она в самом деле могла надеяться, что в сердце хладнокровного убийцы было еще живо что-то человеческое?..

— К тому же, — тем временем продолжил Терлизан, — ты, наверное, знаешь, что у Иллиандры есть нерушимая защита, которая и без тебя не позволяет мне поглотить ее.

Он говорил это таким обыденным тоном, словно речь шла о погоде или планах на вечер, а не о жизни ее сестры. Диадру невольно пробрала дрожь. Тем не менее, она кивнула.

— Плоидис.

— Именно.

— Но почему ты не… — она начала и в ужасе осеклась, в какой-то миг подумав, что подала Терлизану страшную идею, но он лишь рассмеялся над ее наивностью.

— Если бы я мог просто убить его, я бы уже давно сделал это, ты не находишь?

— Почему же ты не можешь?

— Потому что сила, которая таится в Иллиандре, связана с ними обоими. Плоидис хранит ее, и убей я его, потеряю то, что мне нужно.

— Плоидис хранит часть силы? — непонимающе спросила Диадра.

— Нет. Он хранит Иллиандру, — и, заметив непонимание на ее лице, вздохнул с обреченностью. — Представь себе сосуд с водой, который стоит на столе. Я не могу просто убрать стол, не касаясь сосуда, и сохранить целой воду. Вместо этого я должен взять сосуд со стола и наполнить водой бокал. Проблема лишь в том, что сосуд и стол, похоже, выточены неразрывными из одного куска дерева.

— Значит, ты должен осторожно взять стол вместе с сосудом и постараться не расплескать воду помимо бокала, — усмехнулась Диадра, зачем-то воочию представляя себе странную картину.

— Или же взять нож и откромсать чертову чашу, — усмешка Терлизана была куда более угрожающей. — В чем ты, вероятно, можешь помочь мне, Диадра. Расскажи мне, как должен выглядеть нож.

Приказ.

Диадре захотелось вцепиться руками в лицо, надеясь, что так Терлизан не сможет понять ее бормотания, но преданное ему подсознание не позволяло ей сделать даже этого.

— Ты можешь серьезно поссорить их, если заставишь Плоидиса стать свидетелем измены.

«Ох…»

Но Терлизан лишь рассмеялся.

— Диадра, где ты была в последние полгода? Если ты не заметила, вся моя затея с Карресом была построена именно на этом. Ревности недостаточно. Нужно что-то большее.

— С Карресом результатом была не ревность, а, скорее, жажда мести, — слова срывались с губ против ее воли. — Плоидис знал, почему Илли пошла на это, и то, что произошло, никогда не было для него изменой. Но сегодня у меня было видение… Я видела, как Дариан целует Илли, и Плоидис застает их вместе. Поцелуй был весьма взаимным.

Терлизан поднял бровь.

— Дариан? Ее муж?.. Брось, Диадра. Что может толкнуть их на такое?

— Дариан влюблен в нее. Правда, я не думаю, что Илли ответит ему взаимностью, но существуют разные мотивы. Жалость, например. Или вынуждение.

Терлизан усмехнулся.

— Если даже я заставлю их сыграть эту сцену, то ревности Плоидиса придет конец в тот же миг, когда Илли скажет ему об истинных причинах поцелуя. Нет, Диадра, ты ведь сама сказала, этот способ не приносит результатов.