Валентина Герман - Возвращённые тенью

Они присели рядом, и Иллиандра внимательно вглядывалась в лицо Дариана, ожидая, что он заговорит. Но он молчал, устремив взгляд в пол, и Иллиандра вновь коснулась его плеча, заглядывая в глаза:

— Что с тобой?..

Он снова отстранился, и Иллиандра смущенно сцепила пальцы на коленях. Почему он так странно вел себя?.. Дариан вздохнул и вдруг произнес:

— Как думаешь, Илли, может ли быть, что Алиетт испытывает что-то к Плоидису?..

На лице Иллиандры отразилось удивление, смешавшееся с облегчением. Вот в чем дело…

— С чего ты взял, Дариан?..

— Я лишь спрашиваю тебя как женщину. Ты наблюдательна, и я думаю, ты бы заметила, если…

— Я не думаю, что Алиетт испытывает к Плоидису нечто большее, чем дружескую привязанность, — мягко ответила Иллиандра. — Она любит тебя, Дариан.

— Я знаю. Но это не помешает ей любить и его.

Иллиандра вздохнула и улыбнулась.

— Подумай, Дариан, ведь мы с тобой в такой же ситуации. И мы проводим намного больше времени вместе. Тем не менее, ты прекрасно сознаешь, кому принадлежит твое сердце. Алиетт не сомневается в тебе. Не сомневайся и ты в ней.

Дариан не отвечал, по-прежнему глядя в пол. Иллиандра хотела было продолжить, полагая, что не убедила его, как вдруг он тихо произнес, не поднимая глаз:

— Проблема в том, что я не знаю, кому принадлежит мое сердце.

— Что?.. — Иллиандра сощурилась от неожиданности, и мгновение понадобилось ей, чтобы осознать, что именно он имел в виду. В следующий миг она пораженно выдохнула: — Ох, Дариан…

Он резко поднял на нее глаза, и в его взгляде читалось смятение.

— Илли, прошу, прости, что я говорю тебе это… но я не знаю, что мне делать… я так запутался… — он вновь отвел глаза, не в силах встретить ее опечаленный взгляд.

— Но как же Алиетт, Дариан?.. — тихо спросила Иллиандра.

— Я люблю ее. Я не хочу причинить ей боль, — он вновь поднял глаза и с мольбой взглянул на Иллиандру. — Но я не знаю, что мне делать с этим… этим чувством к тебе… а ты рядом, такая красивая, такая ласковая, такая…

— Прекрати, Дариан, — с ужасом оборвала его Иллиандра и, сдержав себя, мягче добавила: — Я не представляю себе, как ты вообще можешь замечать рядом кого-то, кроме нее. Ведь Алиетт потрясающая девушка, она умна, она поразительно красива…

— Как и ты, — тихо ответил он. — Поверь мне, Илли, ты можешь с легкостью свести с ума любого мужчину. В тебе есть что-то, что влечет неудержимо… твоя внутренняя сила… и твоя любовь. Ох, Илли, я вижу ее в тебе каждое мгновение… все, что ты делаешь, пронизано этой любовью к нему, каждая твоя мысль, каждое стремление… ты живешь им, дышишь им, ты готова пойти на любой риск ради него… и хоть я знаю это, я все же смею надеяться, что мог бы испытать на себе такую твою любовь…

— Но Алиетт любит тебя, Дариан, — тихо сказала Иллиандра. — Она любит тебя не меньше, и я уверена, она так же готова на все ради тебя.

— Ей не нужно ничего делать ради меня, — с какой-то досадой произнес Дариан. — А когда было нужно, она отказалась, поставив свой долг на первое место.

— Едва ли она могла поступить иначе, Дариан.

— Ты бы поступила иначе.

— Я не принцесса, — криво усмехнулась Иллиандра. — На мне не лежит ответственность за судьбу целого королевства.

— Неужели? — усмехнулся Дариан. — И это говорит мне девушка, носящая имя Архитогора?..

— Архитогор служит королю, Дариан. И только ему, — она вздохнула. — Бессмысленно сравнивать совершенно разные вещи. И если твои чувства ко мне основаны лишь на заблуждении, будто я умею любить лучше, чем Алиетт, то я с удовольствием развенчаю твои мифы.

— Но это не миф, Илли…

— Это заблуждение, — настойчиво повторила Иллиандра. — И в конечном счете, Дариан, если ты хочешь сравнить со мной кого-то, то лучше выбери себя, а не ее.

— Что? — Дариан непонимающе взглянул на Иллиандру, и она улыбнулась.

— Ты сравниваешь мою любовь к королю с любовью к тебе королевы… заметь, что продолжая встречаться с тобой здесь, в Лиодасе, Алиетт уже рискует многим. Но если уж говорить о жертвенности, то было бы правильнее спросить, на что ты готов ради ее безопасности и счастья.

Дариан молча смотрел на Иллиандру.

— Так на что ты готов, Дариан?.. Готов ли ты понять, как больно ей будет, если она узнает о твоих сомнениях? Что будет, если она не сможет простить тебя? Ты уйдешь, начнешь новую жизнь где-нибудь далеко отсюда, а она останется одна, без надежды обрести когда-нибудь свое счастье, замужем за человеком, сердце которого принадлежит другой…

— Прекрати, Илли, — нахмурился Дариан. — Разумеется, я понимаю… я знаю, что должен сделать все, лишь бы Алиетт не узнала об этом, должен быть с ней рядом… и я хочу этого, потому что я по-прежнему люблю ее, Илли; но я не представляю, как мне быть, когда я так влюблен в тебя, если теперь каждый раз, когда я вижу тебя, я мечтаю лишь о том, чтобы коснуться твоих нежных губ…

— Дариан… — растерянно прошептала Иллиандра.

О Боги, неужели он в самом деле говорил ей все это?.. Что же ей было делать теперь?..

— Илли, пожалуйста, помоги мне, — он коснулся ее пальцев, но теперь Иллиандра отдернула руку — слишком резко, поняла она спустя мгновение.

— Как?.. — она подавленно посмотрела на него.

— Отдались от меня. Прошу тебя. Я знаю, что ты любишь меня только как друга, Илли, но я не в силах оставаться бесстрастным, ощущая твои теплые взгляды, твои невинные прикосновения, твои нежные улыбки… пожалуйста, Илли, перестань еще глубже влюблять меня в себя.

— Я вовсе не делала этого, — чуть сощурилась Иллиандра, но он лишь улыбнулся:

— Тебе даже не нужно было стараться.

Иллиандра вновь смягчилась.

— Дариан, — она по привычке хотела вновь коснуться его руки, но ее пальцы замерли, так и не достигнув цели. Она смущенно сцепила руки на коленях. — Что ж, давай договоримся. Мы постараемся как можно реже видеться дома и будем как можно меньше времени проводить вместе в свете. Но мы должны делать это аккуратно, так, чтобы никто вокруг ничего не заподозрил. Ты почти не будешь приглашать меня танцевать, и на прогулках мы…

— Илли, я вполне понимаю, что мы должны делать, — мягко оборвал ее Дариан. — Я лишь хотел, чтобы ты помогла мне в этом.

Она взглянула на него, печально нахмурившись.

— Алиетт и Плоидис не должны заметить. Особенно Алиетт.

Он кивнул.

— Я знаю. Ох, Илли, прости меня. Мне так жаль. Я испортил все.

— Еще нет, — она печально улыбнулась. — И я надеюсь, ты сможешь найти в себе силы не сделать этого.

Плоидис подавил усталый вздох и едва заметно улыбнулся Алиетт. Она ответила ему понимающим взглядом.

Посол Шамбрена был ужасен.

Весь вечер он и его супруга выглядели настолько кисло, словно им подсунули несвежее блюдо. Посол приехал с поручением, которое, очевидно, ему не нравилось; и Плоидис, выслушав требования короля Шамбрена, мог понять, почему.