Ларисса Йон - Бессмертный всадник (ЛП)

Открылась еще одна брама, вспышка золотистого света прокатилась над тем небольшим кусочком снега, что не был изуродован битвой и кровью. Оттуда вышли Лимос с Эриком, и если они были счастливой замужней парой, то Тан готов был съесть свою Печать.

Они стояли порознь, Лимос одетая в бирюзовые джинсы и кожаную куртку, и Эрик в военном камуфляже, и с оружейным поясом на бедрах.

– Черт возьми. – Кара опустилась возле лошади, которая с трудом дышала.

Арес встал перед Таном, закрывая ему обзор.

– Из-за чего вы подрались?

– Я не знаю. – Тан закрыл глаза. – Нет, знаю. Он думал, что моя Печать сломалась, а когда понял, что это не так, сошел с ума. Он пытался убить Стикса, чтобы причинить мне боль.

– Почему он решил, что твоя Печать сломалась?

Убить . Он задышал, успокаивая желание выследить каждого Хранителя на планете.

– Потому что проклятая Эгида предала нас, и он знал об этом.

– Ты ничего не объясняешь, – сказал Арес.

– Реган. – Одно лишь имя разозлило его настолько, что Тан не смог сдержать кровожадный рык, рвущийся из горла. – Ее прислали не для того, чтобы изучить нашу историю. Ее прислали соблазнить меня. Она меня предала. Они предали всех нас. – Гнев выжег его контроль, когда кипящий едкий осадок прорвался в его вены и подобно кислоте растекся по ним.

– Успокойся, Тан, – произнесла Лимос. – О чем ты говоришь?

– Реган. – Тан начал ходить взад-вперед в тщетной попытке обогнать свою ярость. – Эта сука! – Он повернулся к Эрику. – Что ты об этом знаешь, эгидовец? – Тан встал лицом к лицу с человеком. – Говори!

Выражение лица Эрика стало замкнутым.

– Я не знаю о чем ты говоришь, но буду благодарен если ты выучишь определение понятия личного пространства.

– Тан. – Тон Лимос был тем, который она использовала, когда пыталась утихомирить Ресефа во время редких приступов ярости, но с Таном это не работало, и он с рычанием повернулся к ней.

– Она, блядь, опоила меня. – Он должен убить, и души в его доспехах просились на волю. Скоро. Очень, очень скоро, пообещал им Тан.

Арес нахмурился.

– Когда? Чем?

– После вашего ухода. – Тан вскипел от воспоминаний. – Она угостила меня моим любимым вином, и что-то туда подсыпала. Возможно орочью травку.

– Ох, мужик. – Арес провел рукой по волосам. – Ага, я понимаю почему ты расстроен, но очевидно, это не сработало...

– Нет, сработало.

Все замерли. Все, кроме Эрика, который смотрел на них в абсолютном замешательстве.

Наконец, Лимос прочистила горло.

– Это не возможно.

– Я не понимаю, что происходит. Что такое орочья травка? – спросил Эрик.

– Это афродизиак, – ответила Лимос. – Тан, я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Я говорю, что она меня опоила. И... – Его кожа стянулась от унижения. – Она взяла меня.

– И я все еще не понимаю. – Взгляд Эрика стал обеспокоенным. – Ты занимался сексом с красивой женщиной. В чем тут проблема? Ты что любитель пенисов?

Тан рванулся вперед, но Арес поймал его за талию.

– Я прикончу твоего мужика, Лимос. Честное слово.

Арес грубо оттащил Тана от человека.

– Дай мне взглянуть на твою Печать.

Рука Тана дрожала, когда он потянулся и вытащил из-под доспехов золотую монету на цепочке. Все стояли тихо и почти не двигаясь, от ожидания воздух стал плотным как туман.

Единственным звуком было трепыхание одежды на холодном ветру и булькающее дыхание Стикса. По крайней мере, целительная способность Кары работала, и раны коня затягивались с поразительной скоростью.

Арес взял в руку Печать Тана, его глаза наполнились беспокойством и мрачной, холодной решимостью. Арес сделает все необходимое, чтобы уберечь брата и не позволить ему отправиться в мир злой сущностью, и Тан не станет винить его.

И все же, желудок скрутило, когда рука Ареса опустилась и легла на рукоять меча.

Танатос взглянув брату в глаза.

– У тебя есть Избавление. – Кинжал не убил Мора, но оставалась надежда, если Печать Тана сломается, он убьет Смерть.

– Он нам не понадобится, – ответил Арес, слова гремели от силы его убеждения. Но если честно, Тан не был уверен, что Избавление мог изменить ситуацию. Если хоть одна Печать разрушится после первой, сломаются все.

Но, может, если Арес вонзит в сердце Тана кинжал до того, как его Печать полностью треснет пополам...

– Сколько прошло времени прежде чем Ресефова сломалась? – спросила Лимос.

– Она вибрировала несколько секунд, а потом треснула, – Арес провел большим пальцем по косе выгравированной на Печати. – Из того что Син говорила о временных рамках события, что вызвало разрушение, думаю это произошло мгновенно. – Он стрельнул в Тана напряженным взглядом. – Как давно ты занимался сексом?

Тан заговорил сквозь стиснутые зубы.

– Полчаса, наверное.

– Подождите. – Шагнул вперед Эрик. – Хочешь сказать, что секс, это то, что должно сломать твою Печать?

– Ага, – ответила ему Лимос. – По крайней мере, мы думали, что именно он. – Она взглянула на Тана. – Может, все это время, ты мог заниматься сексом?

Пять тысяч лет впустую? Не может быть. Должен быть другой ответ. Тан схватил Эрика за воротник, проигнорировав рычание Лимос.

– Зачем Эгиде присылать кого-то, чтобы разрушить мою Печать? Это не имеет смысла.

– Точно, – голос Эрика был чертовски спокоен для того, кто оказался в хватке Смерти. – Не имеет. А значит, они не думали, что секс ее разрушит. И, по-видимому, они были правы. Так что отвали от меня и иди восполняй тысячи лет целибата, придурок.

На глаза Тана опустилась пелена багровой ярости. Лимос с Аресом медленными движениями подошли к нему, и он приготовился к бою. Где-то в пропитанном ненавистью мозге, Тан знал, что пропал, знал, что ему не стоит желать убить человека в своей хватке. Но это не имело значения.

– Тан? – Голос Кары проник в смертельный суп, забивший голову. – Ты нужен Стиксу. – Уронив Эрика, он вихрем повернулся к Каре, которая поглаживала, покрытую корочкой крови, шею жеребца. – Он в порядке, но ему нужен отдых...

– Ко мне. – В то же мгновение, конь обратился дымкой и скользнул внутрь перчатки Тана.

– Танатос... – Голос Ареса был низким и сочился предупреждением. – Что ты делаешь?

– Я собираюсь убить предавшую меня эгидовку.

Арес схватил его за плечо.

– Мы не можем начать очередную войну.

– Тогда им не стоило предавать нас! – Тени душ закружили вокруг него, словно в миксере.

– Тан, – позвала Лимос с ноткой отчаяния в голосе. – Ты должен успокоиться. У тебя снова появился этот безумный взгляд, а нам не нужно повторение Роанока[31].

Роанок... он потерял терпение после того, как его подстрелили, и... Тан не мог вспомнить. Мозг заволокла черная мгла, черный туман, что указывал на точку невозврата и желание убивать.