Мэнди Хаббард - Рябь (ЛП)

Я стискиваю зубы, заставляя песню затихнуть. У меня такое ощущение, как будто температура воды упала градусов на двадцать, хотя знаю, что она осталась прежней. Я просто схожу с ума. Когда ледяная вода бьет по моей коже, чувство неправильности усиливается. По непонятной мне причине, я разворачиваюсь, чтобы посмотреть, что происходит позади меня, и перевожу взгляд в сторону леса.

Глаза.

В десяти метрах от меня, под сенью вечнозеленых растений, я замечаю пару глубоких синих глаз, наблюдающих за мной, не выражая при этом никаких эмоций. Знакомые глаза. Где угодно я узнаю этот оттенок синего, цвета Карибского моря.

Страх и шок прошибают меня. Там стоит Эрик. У меня так пересыхает во рту, что саднит горло, а дыхание становится поверхностным. Паника поглощает меня. Больше всего на свете мне хочется убежать.

Как долго он там стоит, наблюдая за мной в тени деревьев? Видно ли ему с такого расстояния, как блестит моя кожа?

Тут же меня осеняет мысль: почему он еще не последовал за мной? Почему на него не подействовал призыв сирены?

Я нахожу свой голос и неуверенно окликаю его:

– Что ты здесь делаешь?

Он не отвечает мне, продолжая и дальше смотреть. А затем делает медленный шаг назад.

– Почему ты здесь? – кричу я.

Но он делает еще один медленный шаг назад, а потом еще один, и еще, пока полностью не скрывается в тени. Словно его вообще там не было, словно мне все это привиделось, поскольку сейчас я вижу лишь черные, как смоль, тени деревьев.

Но я уверена, что мне это не показалось.

Я гребу к берегу и за считанные секунды выбираюсь из воды, хватая свою одежду. Я не останавливаюсь, чтобы одеться, до тех пор, пока озеро не скрывается из виду, и даже тогда я пытаюсь на бегу натянуть через голову свою кофту. Мои руки запутываются в ней, и я врезаюсь во что-то твердое. Я вскрикиваю, падая. Затем успокаиваю себя.

Это всего лишь дерево.

Я натягиваю штаны, не заботясь об обуви, лишь крепче сжимая ее в своих руках. Я бегу вниз по тропе к машине, едва дыша, пока не забираюсь на сиденье и не закрываю за собой дверь.

Моя грудь вздымается все быстрее и быстрее, но я ощущаю нехватку кислорода. Словно его выкачали из моей машины. Я поворачиваю ключ в зажигании, и машина оживает. Разбрасывая колесами гравий, я устремляюсь домой.

На часах только 22:30, но я не могу больше плавать.

На протяжении всего пути образ наблюдающего за мной Эрика то и дело всплывает в темноте.

Как будто он стоит под каждым деревом.

На следующий день в школе я на взводе. Почему он просто... стоял там? Как он мог слушать мою песню и не последовать за мной в озеро? Что я буду делать, когда увижу его сегодня? Возможно, он уже рассказал всем, что я определенно ненормальная?

Те неестественно яркие голубые глаза продолжали возвращаться ко мне. Даже в тени я могла различить их, глаза, такие похожие на мои собственные, практически искрящиеся.

Когда я захожу в класс по английскому, я истощена, меня переполняют тревога и боль из–за недостаточного плавания прошлой ночью. Я настолько погружена в свои мысли о прошлой ночи, что едва замечаю, насколько реальны голубые глаза, что смотрят на меня. Когда, наконец, я осознаю, что они не являются плодом моего воображения, я так быстро подаюсь назад, что мой стул скрипит на кафельном полу.

Эрик улыбается, не переставая смотреть на меня. Я моргаю и отрываю от него взгляд. Он отходит от двери в наш класс и направляется назад к своему столу, еще раз оглядываясь на меня, вместо улыбки на его лице появляется выражение беспокойства.

В то время как он опускается на свой стул, я резко вскакиваю со своего. Мой учебник английского вместе с папкой падают со стола и с громким шлепком приземляются на кафельный пол.

– Э-э, могу я выйти в туалет, пожалуйста? – спрашиваю я, нагибаясь, чтобы поднять свои вещи.

Почему он ведет себя, как обычно? Прошлой ночью он был на моем озере. Он знает, кто я. И он просто сидит на своем месте, как будто не произошло ничего необычного.

Миссис Дженсен поднимает бровь и смотрит на часы.

– Не могли бы вы подождать до окончания урока?

Я качаю головой так быстро, что мой мозг трясется внутри моего черепа.

– Тогда ладно, – говорит она с пренебрежением.

Я проношусь мимо Эрика, оставляя Сиенну и Коула сбитыми с толку, и дергаю дверь, вырываясь в пустой коридор. Дверь с такой силой ударяется о противоположную стену, что отскакивает назад, практически ударяя меня. Я уклоняюсь от нее и продолжаю идти.

Я пробегаю пол коридора, прежде чем ко мне возвращается способность нормально дышать.

Несколько недель назад мои будни были предсказуемы, а сейчас у меня появился как-бы бойфренд, прежняя лучшая подруга и загадочный новенький, который видел меня плавающей в озере.

Я захожу в туалетную кабинку и закрываю ее на замок. Затем сажусь на крышку унитаза и кладу голову себе на колени.

Я останусь здесь, пока не прозвенит звонок, и я смогу пойти домой.

* * *

Чтобы отвлечь свой разум от Эрика, я пишу смс Коулу.

Чем занимаешься?

Я сижу в гостиной, барабаня пальцами ног по деревянному полу. Сегодня вечером у бабушки занятие по ремеслу в центре для пожилых людей, и пустота дома сводит меня с ума.

Ничем. Хочешь посмотреть фильм у меня дома?

Мне только и нужно его приглашение. Я отправлю ответ: Буду через двадцать минут.

Затем бегу в ванную, чтобы проверить свои волосы, хотя это глупо, поскольку будучи сиреной я всегда безупречно красива, хочу того или нет. Я все равно провожу по ним расческой и чищу зубы. Когда я заканчиваю с этим, то бросаю последний взгляд в зеркало и выключаю свет, направляясь к Коулу домой.

Пятнадцать минут спустя, я сижу на кожаном диване в комнате-кинотеатре у него дома, удивляясь, почему он приглашал меня посмотреть фильм в кино, в то время как у него есть такая удивительная установка прямо здесь. Коул стоит возле небольшой машины для попкорна, наполняя бумажный пакет. На экране начинаются анонсы, когда он подходит ко мне, зажав под мышкой две Колы и с пакетом попкорна в руке.

Он протягивает мне попкорн и воду, затем стягивает плед со спинки дивана и садится. Пледом он укрывает наши ноги. Единственный свет в комнате исходит от экрана и тусклого светильника в задней части комнаты. Хотелось бы мне остаться здесь навсегда, в этом уединенном рае, только Коул и я, без осложнений. Без воды.

Коул подвигается ближе, пока наши тела не соприкасаются. Я наклоняюсь к нему, мне тепло и уютно под одеялом.

– Ты в порядке?

Я поднимаю бровь и одариваю его колким взглядом.

– Ты спрашиваешь меня об этом, по меньшей мере, один раз в день.