Дарья Кузнецова - Венец безбрачия

— Кажется, в драке обронил.

Предлагать вернуться я благразумно не стала. Не до того.

Дальнейший спринт запомнился мне смутно. Не знаю, каким чутьём ориентировался Менгерель, но ходы находил почище крысиных. Мы куда‑то бежали, петляли, карабкались, протискивались в странные щели. Пару раз оказывались перед закрытыми дверями, но демон умудрялся договориться с ними магией, заставляя открыться. Бесконечные склады, тёмные лазы, периодически — откровенно канализационные тоннели.

Но через какое‑то время я окончательно сдулась и сдалась.

— Я больше не могу! — оповестила я демона. Тот повёл себя неожиданно: не рявкнул и не проигнорировал, а остановился. Пару секунд, в которые я шумно отдувалась, постоял неподвижно, а потом вдруг повернулся ко мне спиной и опустился на одно колено.

— Садись.

— Ты серьёзно? — ошарашенно уточнила я.

— Это похоже на шутку? — уточнил он, и мне почудилась в голосе лёгкая ирония. — Мне придётся либо подпитать тебя магией, либо понести. Второе проще, и смотреть мне будет удобнее. Ну!

Я не стала кочевряжиться; надо пользоваться, пока предлагают, потому что сил бежать у меня точно больше не было. Так что я осторожно принялась устраиваться на спине у чёрта, тьфу, демона, едва не хихикая; настойчиво вспоминались "Вечера на хуторе близ Диканьки".

— Не дави на горло, и с артефактом поаккуратнее, — предостерёг меня Менгерель, аккуратно подхватывая под бёдра. Я согласно угукнула.

На спине демона оказалось не очень‑то удобно; слишком он был жилистый, да и пальцы его давили довольно болезненно, и когти порой впивались в кожу. И держаться можно было только одной рукой; хоть про плечо он и не сказал, но я и сама догадалась не трогать рану. Но я решительно призвала себя к терпению: демон и так относился ко мне куда более снисходительно, чем мог, и за это его стоило горячо поблагодарить.

— А почему ты не снимешь свои очки? — уточнила я. — В них же неудобно, можно сломать.

— Потому что потом замучаюсь искать того, кто сможет вернуть их на место, — поморщился он. Я хотела уточнить, что он имеет в виду, но взгляд запнулся о дужку очков, и всё встало на свои места. Она не цеплялась, как положено, за ухо, а уходила под кожу. И, наверное, под кость.

— А почему ты не сделаешь разъём? — ляпнула я.

— Что сделаю? — растерянно уточнил он.

— Ну… Разъёмное соединение какое‑нибудь, с защёлкой. Оставить тот кусочек, который под кожей, а к нему уже снаружи очки цеплять. Ты что, и спишь в них? Это же неудобно. Понятно, что оно будет хуже работать, чем напрямую, но, мне кажется, было бы удобнее. Или так нельзя?

— Я, честно говоря, об этом не подумал, — хмыкнул он через несколько секунд. — Наверное, можно.

— Почему не подумал? — опешила я. — Это же очевидно.

— Наверное, — неожиданно согласился демон. — Теперь мне тоже кажется, что это очевидно. Я не артефактор, я учёный и медик, но оказалось проще сделать самому, чем искать достойного доверия специалиста.

— У вас, похоже, с доверием вообще всё… плохо, — насмешливо хмыкнула я.

— Ты даже не представляешь себе, насколько, — он слегка качнул головой, и разговор заглох.

Наученная опытом общения с Сартанаром, я решила не заговаривать первой. Даже несмотря на то, что мужчина до сих пор показывал себя сдержанным, терпеливым и спокойным, образ психа в белом халате с окровавленными когтями никак не хотел идти из головы. Кто знает, может, его спровоцирует какое‑нибудь кодовое слово? Выяснять опытным путём не хотелось. Да и совестно было отвлекать: это я отдыхаю, а он бежит за нас двоих.

Хотя, Бог свидетель, заговорить очень хотелось. В бездействии и спокойствии, без необходимости куда‑то бежать и что‑то делать самостоятельно, адреналиновый допинг начал выветриваться, а в голове стали появляться вполне ожидаемые, но крайне неуместные сейчас мысли. Даже не мысли; некий сумбур и ощущение, что вот сейчас‑то меня и накроет отходняк. Не только после неожиданной драки, а за всё и сразу, начиная со смерти Сартанара. Или даже ещё раньше, с похищения Славки.

— Где ты научилась так стрелять? — вдруг заговорил Менгерель. Я растерялась, — с чего бы ему жаждать общения? — но ответила.

— Долгое время занималась биатлоном. Это… такой спорт, бег и стрельба, — пояснила, не вдаваясь в подробности.

— По движущимся мишеням? — с лёгкой иронией уточнил он.

— Нет, по движущимся и, тем более, живым мишеням, я сейчас стреляла впервые, — нервно хмыкнула я.

— Забавно, — пробормотал демон.

— Не вижу ничего забавного, — огрызнулась я. — Тот факт, что я выстрелила, ещё не значит, что я получила от этого удовольствие. В экстремальной ситуации любой выстрелит.

— Это демагогия, — отмахнулся мужчина. — Но в любом случае я нахожу забавной не твою моральную травму, а общую ситуацию в целом.

— То есть?

— Я оказался в совершенно чужом и очень странном мире в компании человеческой женщины, и до сих пор жив отчасти благодаря ей, отчасти — тем навыкам, которые считал просто способом размять кости. По — моему, забавно.

— Ты точно ненормальный, — вздохнула я.

— Было бы неплохо, — отозвался демон. Некоторое время повисела тишина, а потом он совершенно неожиданно продолжил. — Ты ничего не хочешь спросить?

— А надо? — совершенно опешила я.

— Было бы неплохо, — повторил мужчина. — Как назло, не могу придумать внятную тему для разговора.

— Зачем тебе тема для разговора?

— А тебе она не нужна? — усмехнулся он. — Мне наоборот кажется, что ты бы предпочла разговаривать, чем рыдать.

— С чего такая доброта и забота о моём душевном состоянии? — а я думала, сильнее удивить меня уже нельзя.

— Вариант, что я не люблю плачущих женщин, не подходит? — полюбопытствовал он.

— Мне кажется, в этом случае тебе было бы проще меня как‑нибудь заколдовать, — неуверенно предположила я. — Или ты опять экономишь силы?

— Честно говоря, проще, но главный принцип целителя — всё‑таки "не навреди", а это довольно неприятное в плане последствий воздействие, — он странно передёрнул плечами, а мне захотелось протереть глаза и уши, потрясти головой и ущипнуть себя. Это точно он сейчас сказал? Доктор Смерть со змеиными глазами, который проводит свои эксперименты на живых людях? Не навреди?!

— Ты… не производишь впечатления существа, исповедующего этот принцип, — осторожно подбирая слова, проговорила я. Вряд ли он оценил бы эмоциональное "да ладно заливать!". — Извини, но твоё "не навреди" совсем не вяжется с трупом в твоей лаборатории.

— Пациенты и подопытный материал — разные вещи, — невозмутимо откликнулся он. А я вовремя прикусила язык, с которого рвался вопрос в духе "и в чём же принципиальная разница, если все хотят жить?". — Каждый сам выбирает, с кем быть безжалостным. Не только демоны. Те, в кого ты стреляла, тоже хотели жить, но ты сделала свой выбор.