Дарья Кузнецова - Венец безбрачия

Я хоть и гнала от себя мысли про "невидимого убийцу", но недалеко, и постоянно помнила, что кроме грязи и темноты здесь есть нечто ещё.

— Пока нельзя, сейчас, — он опустился на колени возле невысокого водопада, тщательно прополоскал руки, набрал полные пригоршни воды и невозмутимо предложил мне. — Пей.

Я бросила на демона растерянный взгляд, — издевается он, что ли? — а потом присела напротив него в той же позе, морщась от боли в разбитых коленях и перетруженных мышцах. В самом деле, какие у нас ещё варианты? Посуды нет, а демон явно что‑то колдовал над водой. Наверное, фильтровал от всевозможных вредных и опасных примесей.

Для удобства осторожно обхватила его ладони своими, и в два больших глотка выпила не успевшую просочиться между пальцами влагу. Руки у него были странные; изящные, с длинными выразительными "музыкальными" пальцами, но при этом — грубой шершавой кожей. И с длинными острыми когтями, жутковато выглядящими на человеческих пальцах.

— Никогда такой вкусной воды не пробовала, — просипела я, откашлявшись, когда поперхнулась от жадности. Демон иронично хмыкнул, и без вопросов вновь протянул мне полные пригоршни. — А ты? — опомнилась я на третьей порции.

— Сначала ты, мне легче, — спокойно отозвался он. Не знаю, что ему было легче, но настаивать и мешать мужчине проявлять благородство разумно не стала.

Нет, в самом деле, может, он совсем не демон? У него с тем же Сартанаром, и даже с Люналой нет ничего общего! Ни в манере поведения, ни в остальном. Да, я не попадала с ними в подобные ситуации, но слабо верилось, что высокомерно — снисходительный Санс вёл бы себя так… по — человечески.

— Похоже на какой‑то древний ритуал, — задумчиво прокомментировала я, когда, напоив меня, Менгерель утолял собственную жажду. — У вас нет никакой подобной традиции?

— У нас — нет, — со смешком отозвался демон. — Но у многих народов есть, я знаю. Делить еду и воду довольно символично.

До этого скромно помалкивавший желудок, в котором появилось, наверное, больше литра воды, резью и стоном возвестил, что не отказался бы от более существенного подношения. Мужчина рядом неопределённо хмыкнул, но никак этот крик души не прокомментировал, а я тяжело вздохнула.

— Далеко нам ещё идти? — спросила, с трудом поднимаясь на ноги.

— Мы прошли больше половины, — обнадёжил меня демон. — Устала? Дальше должно быть ровнее, таких нор вроде бы не предвидится.

— Устала, — не стала спорить я. — Если бы не ободранные колени, я бы только расстроилась; ползти проще, чем ковылять по этому мусору.

— Залезай, я тебя понесу.

— Да я не в этом смысле, просто… — я запоздало сообразила, что фактически напросилась на помощь, и устыдилась.

— Просто пожаловалась, я понял. Зоя, мне не тяжело. И проще предотвратить проблему, чем потом её решать.

— Какую проблему? — уточнила я, опять устраиваясь на худой спине Менгереля.

— С твоей сломанной рукой, ногой или шеей, — невозмутимо ответил он. Контраргументов опять не нашлось. — Держись, пожалуйста, нормально. Мне так неудобно, ты на одну сторону перевешиваешь.

— А твоё плечо?

— Да зажило оно уже, у нас хорошая регенерация, я говорил. Особенно, всякие кожные повреждения быстро затягиваются, а этот ожог только выглядел страшно, — отмахнулся мужчина.

— Это хорошо, — задумчиво проговорила я. — Интересно всё‑таки, откуда у меня взялся тот пистолет и как я умудрилась убить Сартанара?

— В свете последних событий у меня появились некоторые сомнения, — задумчиво отозвался он.

— Надеюсь, ты не решил, что я всё это сделала сознательно и самостоятельно? — с опаской уточнила я.

— Нет, не в этом дело, — успокоил меня демон. — В силе воздействия. Заставить индивида убить кого‑то, если индивид на это психологически не способен, почти так же сложно, как заставить убить себя. И это уж точно сложнее, чем сломать чары знака кьяри.

— Подожди, а как же ваши рабы?

— Ну ты сравнила, — хмыкнул он. — С рабами воздействие идёт грубое и примитивное, исключительно на физическом уровне, непосредственно на тело, и сознание в процессе никак не участвует. Так, конечно, проще, но это воздействие такие следы оставляет, что не заметить их просто невозможно. А я совершенно уверен, что тебя хотели подставить, иначе это просто не имеет смысла. Так вот, чтобы перебороть сопротивление разума, нужно нешуточное усилие, и одновременно с преодолением привязки Санса… на это способны не более десятка демонов, и я практически уверен, что им это не надо. А если настолько ярого сопротивления нет, задача становится гораздо проще, и спектр подозреваемых сильно расширяется.

— Это же плохо, разве нет?

— Это очень хорошо, потому что тогда в круг подозреваемых попадают несколько существ, у которых есть понятные мотивы и достаточно беспринципности, — возразил мужчина.

— Но я ни с кем даже не разговаривала, кроме Люналы и этого Арвинара!

— Совершенно не обязательно разговаривать. Ему достаточно было просто тебя увидеть и запомнить, а воздействовать он мог издалека и опосредованно, через какой‑нибудь предмет — проводник в кабинете. Причём предмет этот мог оказаться там много раньше.

— Но почему Санс себя от этого не защитил? И на меня не наложил никакого запрета? Получается, любой желающий легко мог сломать этот медальон и сделать со мной что угодно? Хороша защита!

— Потому что это Санс, — вздохнул он. — Незаметно сломать медальон невозможно, нужно разорвать связь, а не заметить этого он бы не мог. Предваряя твой следующий вопрос, это никак не мешало подставе: после смерти партнёра связь и так разрушается, и понять причину этого обрыва невозможно уже через несколько минут. Возвращаясь же к Сартанару, он любил рисковать и опрометчиво сочетал это качество с редкой самонадеянностью. И если при решении каких‑то стратегических вопросов он мог перестраховываться и осторожничать, то к собственной безопасности относился наплевательски. Когда живёшь достаточно долго, начинаешь забывать, что ты смертен, а мои напоминания об этом факте он предпочитал игнорировать.

— Но это же глупо, — растерянно хмыкнула я.

— Глупо, — спокойно согласился собеседник. — Но до сих пор ему везло.

— Значит, его убил кто‑то из тех, что разделяют его представление о статусе, в попытке устранить с дороги?

— Это самое вероятное. Другой вариант — это может быть никак не связано с его делами в Аэрьи, раз уж он так активно наследил в других мирах. Увы, я не имею ни малейшего представления об этой стороне его жизни, друзьями мы не были. Но разбираться с этим надо там, не здесь, — отмахнулся он.

— И кто с этим будет разбираться? — уточнила я. — У вас же, как я понимаю, специалистов — сыскарей нет. Обратитесь к эльфам?