Саша Глейзер - Абсолем

— Высшая степень забвения, даже спамеры о тебе забыли, — пробормотал он.

Отложив манипулятор на прикроватную тумбу, он ради интереса открыл дверцу тумбы и выдвинул неглубокий ящик. К своему удивлению, он обнаружил там книгу — настоящую, печатную. Это было старое издание, с обтёртыми, лоснящимися боками и растрепанными уголками на обложке. Макс взял книгу в руки, в нос ему ударил аромат старой, лежалой бумаги. Он посмотрел на обложку. Это было произведение старого времени, авторства Льва Толстого, русского. Очевидно, местный, решил Макс.

— Анна Каренина, — прочитал он вслух.

Макс открыл первую страницу и начал читать. Процесс был непривычен, несколько раз он порывался изменить яркость и шрифт, но вовремя одергивал себя. Постепенно текст заполонил все его мысли, и желтоватая бумага уже не коробила взгляд. Он полностью погрузился в события, разворачивавшиеся на страницах. С тихим шелестом Макс перелистывал одну страницу за другой, торопясь узнать, что было дальше. В описании был совершенно незнакомый ему, почти древний мир, знакомство с которым вызвало у Макса чувство, граничащее с восторгом. Герои были по большей части несчастны, наполнены переживаниями и тревогами, полны неуверенности в будущем, находились на грани — ужасная, отвратительная жизнь. Но Макс вдруг испытал почти мазохистское желание перенестись туда, оказаться среди этих героев. Было в их существовании что-то такое, чему он не находил определение. Живость, что ли, некий воздух, некое насыщение, упоённость происходящим, своими бедами и радостями. Макс даже не заметил, в какой момент Тилль приглушил свет и лёг спать, и, только когда от скудного освещения заболели глаза, он оторвался от книги и осмотрелся по сторонам. Интересно, как он не замечал громкого храпа Лапидуса? Малыш Тилль издавал звуки, сравнимые с шумом флипа при взлёте, причём с периодичностью в пару минут он еще и всхрапывал весьма высоко, после чего снова возвращался к привычной тональности. Макс отложил книгу, лёг и закрыл глаза. Сон по-прежнему не шёл. Ещё и этот храп… Он достал сигарету из пачки и вышел на балкон. Ночью стало еще холоднее, Макс поежился. Только собрался вернуться в комнату за курткой, как тень, скользнувшая по соседнему балкону, отвлекла его. Макс осторожно перегнулся и посмотрел. Лира всё ещё не спала. Девушка была в длинном сером халате, свои блестящие серебристые волосы она небрежно заколола на макушке, пару прядей выбивались, и она по привычке поправляла их на ходу. Девушка прошла к двери. Макс удивился — куда она собралась так поздно? Но Лира не вышла, у двери она замерла и прислушалась. Так она простояла минуты три, затем, будто что-то услышав, открыла дверь и выскользнула в коридор. Макс метнулся в комнату, в долю секунды оказался у двери и приоткрыл ее, как раз вовремя, чтобы заметить серую фигурку, исчезнувшую на лестнице. Стараясь ступать как можно тише, он пошёл за студенткой. Тем временем Лира спустилась на первый этаж и прошла на кухню. Там уже кто-то был — из-под двери просачивалась яркая полоска света.

— Надеюсь, не помешала? — услышал он голос Лиры. — Не спится, решила выпить чего-нибудь.

— Есть шоколадное молоко, фруктовый кефир. — Это был голос Маришки, только какой-то усталый и поникший.

Сонная, — решил Макс. Хлопнула дверца холодильника.

— Еще холодный чай: травяной, цветочный и ягодный, — сказала хозяйка гостиницы.

— Цветочный.

Голоса смолкли. Послышался звон чашек, затем звук льющейся воды.

— Вот этот, темный, — снова проговорила Лира.

— Это гречишный.

Макс уже собирался было вернуться в свою комнату, но следующие слова Маришки пригвоздили его к месту.

— У вас любовь с преподавателем, да? — совершенно спокойно, скорее даже буднично спросила она, словно бы из вежливости, чтобы поддержать беседу.

Очевидно, Лира тоже была ошарашена. Она что-то промямлила, затем прочистила горло и сказала уже разборчиво:

— Ничего подобного, глупость. — Она сделала глоток и после паузы зачем-то спросила: — А с чего вы взяли?

— Ну, он же на вас смотрел.

— Мы все на кого-нибудь смотрим, — резонно заметила Лира.

— Понятно, — вздохнула Маришка, — значит, вы не видели, как он смотрел.

Даже осознавая, что они не подозревают о том, что он подслушивает, Макс готов был провалиться сквозь землю. Эта ненормальная Маришка точно не от мира сего, несёт всякую чушь. Правильно, что семья держит её в этой глуши и не пускает никуда. Давно Макс не ощущал подобной злости. Он ждал, что ответит Лира, но студентка молча пила чай.

— Скучно у вас здесь, — наконец проговорила Лира, — никогда не хотели покинуть это место?

— А кто же будет смотреть за гостиницей? — вопросом ответила Маришка.

— Не очень-то она здесь и нужна, как я посмотрю, — осторожно заметила Лира.

— Вы же вот приехали, значит, нужна. — Голос хозяйки прозвучал довольно резко.

В кухне опять воцарилась тишина. Маришка и Лира молча пили чай. Макс буквально осязал неловкость, которая возникла за дверью. Наконец Лира не выдержала:

— Так вы не расскажете, что случилось с профессором Корсаковым?

Маришка ответила словно нехотя:

— Не знаю, дедушка против, как и все остальные. У нас не принято это вспоминать.

— Но ведь без прошлого нет настоящего, — ввернула Лира.

Маришка замолчала. Максу легко представилось, как она задумчиво смотрит в пол.

— Это вы красиво сказали — и, главное, правильно, — проговорила Маришка, — вот только в семье Корсаковых прошлое слишком печальное.

— Я знаю про нападение гипноза на Ларису Корсакову.

— Про это все знают, говорят, это даже в учебные книжки попало.

— В «Современную историю демонологии», — подтвердила Лира, — но мне почему-то кажется, что было еще одно нападение. Ведь так? — очень осторожно уточнила она.

У Макса создалось впечатление, что сейчас Лира общалась с Маришкой, как с маленьким ребенком, которого, боясь спугнуть, деликатно наводила вопросами на нужную тему.

— Это всё его племянница! — В голосе Маришки прорезалась откровенная ненависть. — Это она всех сгубила.

Макс удивился. Еще и племянница появилась, но откуда? Ведь во время атаки гипноза на Ларису Корсакову выжил лишь один Иван, его братья погибли.

— Племянница? Я думала, братья Ивана Корсакова были убиты во время того ужаса. — Лира словно читала мысли Макса.

— Так и есть, и уж не знаю, откуда объявилась эта, наверное, не родная, седьмая вода на киселе. Лучше бы она вообще не появлялась! Мне порой казалось, что Иван любил ее больше, чем Диму, своего родного сына. Профессор трясся над ней, как над драгоценным цветком. Даже после гибели Димы он не злился на нее, хотя это она была виновата в его смерти!