Саша Глейзер - Абсолем

Макс понял, что Маришка не может сдержать слез. Последние слова она уже глухо глотала, перемежая их всхлипами. Опять послышался звук льющейся воды.

— Возьмите, — сказала Лира.

Маришка сделал пару глотков, но успокоиться не могла.

— Вы понимаете, что такое потерять ребенка, сына? Не понимаете, и хорошо. А с ним это случилось, и он не винил ее!

— Но как это произошло? — продолжала гнуть свое Лира.

— В лаборатории. Они вместе проводили какие-то исследования. Я точно не знаю, в чем они заключались, в последнее время Дима очень от меня отдалился, особенно когда она объявилась, — снова послышалась неконтролируемая злоба в голосе Маришки, — а до этого он мне всё рассказывал. Мы были лучшими друзьями.

— Нападение произошло в Московской лаборатории? — поражённо спросила Лира. — Но ведь это одно из самых охраняемых мест в мире. Как демоны могли пробраться туда?

— Они не пробирались, они уже там были — исследуемые объекты. Один из них вырвался и напал на Диму. А эта ненормальная всегда всем пыталась доказать, что этот демон неопасен. Она вообще съехала с катушек со своими исследованиями. Ее место было в психиатрическом секторе.

— Но почему вы считаете, что эта девушка виновна в гибели сына Ивана Корсакова? — резонно спросила Лира. — Разве она выпустила демона?

— Так ведь она привезла этого красного рядового с собой. Дима рассказывал, что она вела исследования над этим объектом еще в своём колледже, но там её работу прикрыли. Вот она и вспомнила про дядюшку. — Маришка прервалась, чтобы сделать еще несколько глотков воды. — Носилась со своим демоном, всё выбивала для него особые условия, гадина. Дима как-то признался, что эта ненормальная даже заходила в конус к своему подопытному.

Макс больше не мог стоять на месте. Он распахнул дверь, и яркий свет ударил ему в лицо. Он зажмурился и тут же открыл глаза, превозмогая резь. Не дожидаясь, пока глаза привыкнут, он подошел к Маришке:

— Вы хоть раз видели эту девушку, племянницу Ивана Корсакова?

Лира и Маришка удивлённо смотрели на Макса. Первой пришла в себя его студентка, она поняла, что Макс всё это время подслушивал за дверью. Она тут же отвела взгляд в сторону, ничего не говоря. Макс продолжил вопросительно смотреть на хозяйку гостиницы.

— Видела, однажды Дима привозил ее сюда.

Макс достал свой манипулятор и нашел фотографию Софии:

— Это она?

Маришка бросила один беглый взгляд и вскинула голову. Ее карие глаза были полны ненависти.

— Она, — только и произнесла девушка.

— Когда были похороны сына профессора Корсакова, в каком месяце?

— В августе.

Макс развернулся и медленно пошёл прочь из кухни. Он не помнил, как добрёл до комнаты. Рухнул на кровать и уставился в тёмный потолок. Рядом по-прежнему храпел Тилль, но теперь Макс не замечал этого. В голове царил бардак: зачем Корсаков представил Софию своей племянницей? Может, она сама попросила его об этом, но для чего? Еще один момент: похороны этого Дмитрия были в августе, но еще почти год после этого она присылала Максу письма, в которых заверяла, что у неё всё в порядке, исследования идут своим чередом, они вот-вот совершат какое-то открытие, а потому она задержится на неопределённый срок…

А потом он получил сообщение о её смерти… И ничего — ни тела, ни объяснений, ни каких-либо заключений. Несчастный случай. И прах в утешение. Зачем она врала ему еще целый год? Или ему писала уже не София, а кто-то от её имени?

Макс готов был прямо сейчас кинуться к Корсакову и припереть профессора к стенке. Лишь ценой невероятных усилий он сдержался. До утра он так и не смог сомкнуть глаз.

Макс чувствовал, что его кто-то тормошит, но был не в силах открыть глаза. Ему казалось, что веки слиплись навечно. Неимоверно хотелось спать. С трудом разлепив глаза, он попытался сфокусировать взгляд, но склонившаяся над ним фигура Тилля по-прежнему расплывалась.

— Профессор Штайн, просыпайтесь. Уже без десяти девять, — проговорил студент.

Макс вспомнил, что сумел уснуть всего около часа назад. Ещё и разница во времени подкосила. Он сел на кровать и обхватил голову. Необходимо было собраться. Кажется, сейчас был тот редкий случай, когда зелёный чай можно было заменить на кофе, и желательно крепкий.

— С вами всё в порядке? — заботливо поинтересовался Тилль.

— Да, в полном.

Макс тряхнул головой и наконец-то встал. Он доплёлся до ванной комнаты, закрыл за собой дверь и скинул одежду, в которой уснул. Пытаясь взбодриться, он включил холодную воду. Через несколько минут стало легче: и тело привыкло к температуре, и мысли в голове начали проясняться. Когда он вышел из душа, Лапидуса уже не было. Макс быстро переоделся и пошёл вниз. Все были в сборе. За широким столом с одной стороны сидели Маришка и Тээму, с другой — Тилль и Лира. Макс молча кивнул и сел во главе стола. Маришка тут же подала ему чистые приборы, и Макс положил себе на тарелку омлет и свежие овощи.

— Что будете пить? Есть соки: солевой, апельсиновый и томатный, — чай, молоко, какао, кофе.

— Кофе, пожалуйста.

Тээму был полностью увлечён рассказом Тилля об их колледже. Маришка суетилась вокруг стола, время от времени что-то уточняя у Лапидуса. Лишь Макс и Лира молча поглощали еду, стараясь не отрывать взглядов от своих тарелок.

— А у вас что тут интересного? Есть какие-нибудь местные достопримечательности? — проговорил Тилль, старательно уминая мюсли с солевым раствором.

Маришка усмехнулась:

— Шутишь? Глушь да тоска непроходимая. Смотреть здесь не на что, потому и не приезжает никто. Вы первые постояльцы за последние восемь месяцев.

— Так зачем же здесь гостиница? — прожевав очередную ложку мюсли, прямо спросил Тилль.

Лира толкнула друга ногой под столом. Девушка была уверена, что Маришка сейчас осадит Тилля, но, к ее удивлению, та лишь пожала плечами:

— Ваша правда, она здесь совершенно не нужна, но не бросать же. Мама ее держала, а до нее бабушка. Традиция, что ли.

— А где они сейчас? — Тилль вопросительно посмотрел на Маришку.

— Кто? — не сразу поняла хозяйка гостиницы. — Мама и бабушка-то? Так они в Москве. Дедушка тоже живёт с ними. Но они в гости регулярно наведываются, — поспешила добавить девушка, наткнувшись на многозначительный смешливый взгляд Тээму.

Макс вообще перестал что-либо понимать. Эта хозяйка никому не нужного пристанища действительно была какой-то странной. Ночью она с обидой отстаивала необходимость своей гостиницы, а теперь даже не пыталась скрыть, что тяготится ею и хочет уехать. Судя по озадаченному лицу Лиры, студентка думала о том же. Макс переключился на предстоящую встречу. Он еще не знал Корсакова лично, но профессор уже вызывал у него раздражение. С какой это стати он записал Софию в свои племянницы? Вопрос Маришки отвлёк Макса от размышлений.