Вера Чиркова - Проклятый эксперимент. Магиня

— Но мы не сдадимся… — твердо ответил Экард на тревожный взгляд дочери, — у каждой задачки есть решение, хотя иногда оно не такое простое, как хотелось бы. А теперь отправляйся домой и захвати Терну, нужно успокоить дежурного мага, он уже прислал три послания.

— А кто у нас сегодня дежурный маг? — мимоходом справилась Лиарена и озадаченно смолкла, рассмотрев полыхающие уши сосредоточенно изучающей оставшуюся яичницу Терны.

— Твой бывший учитель, — отстраненно сообщил Ильтар, и добавил как-то невпопад, — Наверное, мне тоже лучше уйти. Вряд ли они сегодня откроют зеркало.

— Если я хорошо знаю Рис, то мы их не меньше декады не увидим, — мрачно усмехнулся Экард, и тотчас встревоженно взглянул на дочь, — не казнись, Лиа. Наверное, ты правильно поступила, высказав им всё начистоту. Я и сам хотел бы… но не смог.

— Мне уже стыдно… — тихо призналась Лиарена, — сейчас я тоже не посмела бы. А тогда вдруг представилось, что смогу увидеть за тем стеклом Тая… и Барента, и всё в душе просто вскипело.

— Любимая… — не выдержал Тай и привлёк ее к себе, — забудь. Никогда я там не окажусь, обещаю. Да и Барент не такой уж слабый путник, чтобы не увести путь сюда, как сделала в тот раз ты. Тем более, он теперь знает, что нужно сделать. Идем домой. Терна, ты с нами?

— Идем — согласилась Лиа, вставая со стула, и незаметно усмехнулась, поглядывая на неспешно подходящую к ним магиню.

Похоже, той всё-таки удалось сегодня поколебать спокойствие невозмутимого Сайдена. И прав её любимый насчёт Барента, тот и в самом деле сильный и опытный путник, и вряд ли даст себя увести. Значит, нужно успокоиться и постараться забыть так перепугавшие ее предположения. Матушка всегда говорит, такова уж женская доля, за каждую горошинку счастья приходится платить полновесными мерами забот, тревог и сомнений.

Но давая себе обещания выкинуть из головы глупые страхи, Лиарена даже представить себе не могла, как скоро те заявятся к ней наяву. И не только к ней одной.

— Лиа… ты только не волнуйся… — Экард прошёлся по комнате, остановился у окна и задумался, словно забыв, что хотел о чем-то сообщить.

Дорина взглянула на сидящего рядом мужа, рассмотрела в его глазах такое же недоумение, какое испытывала сама и облегчённо перевела дух. Слава богам… внезапное происшествие стряслось не в их крепости, иначе Тай уже знал бы. И не во дворце, тут уж ей непременно доложил бы Берт, как-то незаметно забравший власть не только в детской, но и над немногочисленными оставшимися тут слугами. В основном мужчинами, но два дня назад к некоторым вернулись из заречья жены, ободрённые слухами об исчезновении каверн.

Хотя слух этот был не совсем верен, просто в последние дни монстры появлялись в самых глухих местах, быстро собирали всю дичь и рыбу, какую могли найти и исчезали, построив туманный путь. Маги, неустанно присматривавшие за отчаянными жителями расположенных у границ болота деревень, больше не трогали и не жгли порождения капсул, только направляли их в сторону гор воздушными заклинаниями. Однако магинь в эти дозоры теперь не брали, и все они вернулись в обитель. В крепости остались всего две подруги Лиарены, следившие за здоровьем воинов и отправляющие Ильтару краткие отчёты.

— Экард… — не выдержал Тайдир, — может… всё же скажешь нам, что произошло?

— Он ушёл туда… — глухо буркнул отшельник и скрипнул зубами.

— Кто? — Не поняла Лиарена, — Истрис? Зелен? И куда туда?

— Барент. В пещеры отступников.

— Но почему она должна волноваться за Барента? — недоумевающе осведомился дорин, оглянулся на жену и нахмурился, рассмотрев, как побледнело её лицо, — Он что… оставил какое-то послание?

— Нет. Просто очень изменился в последнее время, — Ответил за Экарда появившийся в углу столовой Ильтар, — но Лиарене не в чем себя винить. Я точно знаю… ему никто не давал права надеяться на особое отношение.

— Когда он ушёл?

— Вчера, — сердито буркнул Экард, — нарочно выбрал место, где каверны… открываются чаще всего. Мы сами всё видели… но остановить его не успели.

— А зеркало… еще не открылось? — с надеждой произнесла дорина и оглянулась на мужа, — Тай… я думаю, мне нужно немного подежурить возле зеркала…

— Это лишнее, — пресёк её порыв отшельник, — там и так кто-то все время дежурит. Но если он появится… и захочет с тобой поговорить… я пришлю срочный сигнал. Разумеется, если Тайдир не против.

— Я не против, — мрачно сообщил дорин, — но пойду вместе с женой. Пусть разговаривает с ней, глядя мне в глаза! Я вообще не понимаю, чего он хотел добиться этим поступком?

— Насколько я его знаю, — тихо произнёс Ильтар, — ничего он не хотел. Просто решил… что его жизнь ничего не стоит без любимой женщины и решил пожертвовать собой ради решения проклятой задачки. Они ведь так и не решились нарушить клятву… иначе уже открыли бы зеркало.

— Или им не разрешили её нарушить… — хмуро добавил Экард, — и я теперь очень надеюсь только на то, что он придумал какой-нибудь способ передать нам сообщение в обход зеркала. Хотя могу теперь признаться… лично мне такой способ найти не удалось.

— Отец?! — встревоженно вскликнула дорина и схватилась за горло, — значит, ты тоже…

— У меня было значительно больше веских причин, чтобы туда попасть, чем у него, — горько усмехнулся отшельник, — но теперь можешь не переживать… повторять его подвиг я не собираюсь.

— Никто не собирается… — вздохнул Ильтар, — если не появится очень веская причина. А вас мы просто хотели предупредить… так, на всякий случай.

После ухода магистров Тайдир сел рядом с женой, притянул к себе и развернул так, чтобы видеть ее глаза.

— Ты его жалеешь?

— Тай… мне трудно объяснять, но это не совсем жалость. Скорее, я испытываю сожаление… или сострадание, как к человеку, который не сумел справиться с понёсшей его лошадью и свалился с кручи. Никто в том, кроме него самого, не виновен, и можно найти кучу его грубых ошибок, но от этого ничуть не меньше чувствуешь, как ему больно и обидно. Только очень злые люди с очень чёрной душой радуются чужим бедам, так всегда говорит моя матушка.

— Как ни странно, но мне тоже его жаль… и еще досадно… он ведь очень неплохой человек и сильный путник. И мы даже раньше дружили.

— Надеюсь… теперь они всё же откроют зеркало, — голос Лиарены невольно дрогнул, и она крепче прижалась к мужу, — и ему удастся всё объяснить магистрам.

— Только не уходи одна… прихвати меня, — целуя любимую, предупредил дорин, давая себе клятвенное обещание не оставлять жену в одиночестве даже ненадолго.

Однако целых пятеро суток зеркало оставалось холодным и безразличным к постоянно дежурившим в столовой магам. Все свободные путники под тем или иным предлогом умудрялись не однажды перейти в убежище и неизменно возвращались ни с чем. Лиарена тоже не выдержала, каждый вечер ходила туда вместе с мужем, якобы проведать отца. Он делал вид, будто верит этому поводу, хотя встречам с дочерью и зятем радовался абсолютно искренне.